— Спасибо, — говорит он и несёт её к старому «Опелю», припаркованному у силоса.
Окно со стороны водителя приоткрыто. Заглянув внутрь, Йона чувствует сосновый запах освежителя воздуха.
Салон явно видел лучшие времена, но его, похоже, недавно тщательно вычистили. В ногах пассажирского сиденья лежит рулон бумажных полотенец и какие‑то моющие средства.
Стараясь ничего не задеть, Йона поднимает бутылку «Блюстара» и несколько раз распыляет раствор.
Ледяное голубое свечение почти сразу вспыхивает по швам и окантовке водительского сиденья, на коврике, на рифлёных резиновых педалях.
Похоже, кровь капала с рычага переключения передач. Обратная сторона рулевого колеса буквально дрожит от голубоватого света.
На лобовом стекле два ярких пятна свидетельствуют о том, что кто‑то пытался отмыть стекло тряпкой.
Вся машина выглядит как флуоресцентный подводный мир.
До этого она, должно быть, была полностью залита кровью.
— Чёрт, — бормочет командир тактической группы.
Йона возвращает бутылку экспертам и просит как можно быстрее найти идентификационный номер автомобиля. Его соскоблили со стекла, но он должен быть выбит и на металле под пассажирским сиденьем.
Потом он подходит к седовласому мужчине на каталке. Глаза у того налиты кровью, лицо красное от слезоточивого газа.
— Извини, типа, — хрипит мужчина.
— Мне нужно задать тебе пару вопросов, прежде чем тебя увезут, — говорит Йона.
— А? — Мужчина наклоняет голову, чтобы лучше слышать.
— Ты знаешь, чья это машина?
— «Опель»? Не‑а. Она уже много лет тут стоит. Наверное, снята с учёта.
— Как часто ты сюда приходишь?
— Раз в две недели, наверное. Я нигде надолго не задерживаюсь, — отвечает он, скалясь гнилыми зубами. — Гриллби — мой посёлок. Всё это место моё.
— Ты видел здесь кого‑нибудь ещё? — спрашивает Йона. — Кроме детей, которые пытаются залезть в силос или гоняют тут на кроссовых мотоциклах?
— Да.
— Расскажи.
— Один раз стиральная машина работала. Другой раз свет в контейнере горел… Когда я вчера пришёл, ключа не было в электрическом шкафу, а потом опять дверь сломали.
Йона подходит к фургону тактического подразделения, берёт тёмно‑красный баллон с ацетиленом и серебристый — с кислородом, несёт их к контейнеру и подключает резак.
Над тяжёлым навесным замком контейнера установлена стальная пластина, чтобы защитить его от ножовки и болтореза.
Йона надевает толстые перчатки и поджигает резак зажигалкой.
Он направляет ревущее пламя на край пластины, разогревая металл до температуры свыше 2000 градусов, затем включает струю чистого кислорода.
Пламя сжимается в ослепительно белое лезвие и прорезает толстый металл, как масло.
Искры сыплются на землю, и пластина с глухим стуком падает, шипя в снегу.
Йона проделывает то же самое с полированным стальным замком, потом перекрывает газ и открывает дверь.
Внутри морского контейнера старая мебель.
Йона снимает перчатки, включает фонарик и направляет луч на застеклённые шкафы, пятнистые зеркала, книжные полки, стулья, торшеры.
Глубже громоздятся комоды и лакированные шкафы, сложенные почти до крыши.
Перед ними на крюках висят две люстры.
Пыльный хрусталь, свечи пожелтели от времени.
Сзади Йона слышит, как Джамал говорит командиру, что нужно собираться и уезжать до начала полноценного шторма. Ветер усиливается с каждой минутой.
Луч фонарика выхватывает секретер, буфет и открытый ящик с потускневшим серебряным столовым набором.
Впереди, на персидском ковре, стоит пыльный обеденный стол.
Несколько панелей из того же тёмного дерева прислонены к боковой стенке рядом с золотыми маятниковыми часами.
Йона направляет фонарик на ковёр и замечает несколько вмятин.
Похоже, тяжёлый предмет мебели недавно сдвинули на несколько сантиметров.
Он ставит фонарь, приподнимает край стола и ногой отодвигает ковёр, затем опускает стол обратно.
По контейнеру раздаётся глухой лязг.
Йона наклоняется и сворачивает ковёр, открывая квадратный лист ДВП.
Он поднимает плиту и нащупывает фонарик.
Под доской — отверстие в полу контейнера, а в нём узкая винтовая лестница, уходящая прямо вниз, в какой‑то колодец.
Луч фонарика дрожит.
Спёртый воздух забивает нос.
Снизу не доносится ни звука.
Йона разворачивается, заползает под стол и опускается в отверстие, ступая ногами вперёд.
Голоса коллег наверху стихают, пока он спускается по лестнице.
Каждая ступенька заставляет конструкцию дрожать, и он обеими руками крепко держится за холодные перила.