Глава 81.
Йона разгоняет надувную лодку до скорости примерно семьдесят восемь километров в час, проходя мимо Темпелуддена. За кормой, позади двух двигателей «Катерпиллар С7», вздымается шлейф кипящей белой пены.
Озеро почти полностью свободно ото льда, за исключением самых тихих заливчиков, и его поверхность светится свинцовым блеском.
Нос лодки прорезает туннель из кружащегося снега, выхваченный яркими фарами, корпус грохочет о волны.
Когда он ещё был на причале, бородач лежал на боку, маленькие капли крови усеивали снег вокруг, он тяжело хватал ртом воздух. Его товарищ с хвостом отбросил нож, как только Йона повернулся к нему.
— Я заберу вашу лодку. Набейте ему нос снегом, чтобы остановить кровь, и отвезите в больницу, когда уляжется шторм, — сказал им Йона. — Ключи пусть останутся в замке.
Прежде чем отпустить трос и прыгнуть в лодку, Йона объяснил, что ситуация — форс‑мажор.
Йона нашёл налобный фонарик среди спасательных жилетов и верёвок, включил его, когда лодка оторвалась от разбитого причала.
Теперь неровный свет фонарика пляшет на лобовом стекле у рулевой консоли, дворники не справляются с потоком снега и воды, летящих в стекло.
Позади ревут два шестицилиндровых мотора.
Йона замечает торчащий из воды кусок льда только в тот момент, когда уже поздно, и лодку ощутимо подбрасывает: корпус с глухим скрежетом врезается в льдину.
Меларен — третье по величине озеро Швеции, тянущееся от Чёпинга на западе до Стокгольма на востоке. Если смотреть сверху, его заливы, протоки, острова и шхеры образуют спутанную паутину, словно ребёнок разбрызгал акварель по листу бумаги.
Несмотря на перебои с сигналом, Йона отслеживает своё положение по электронной морской карте и убеждён: в нынешних условиях водный путь — лучший способ добраться до дома Бернарда.
Время может быть на исходе.
Бернард в состоянии ярости, он проявляет почти слепую жестокость.
Он безжалостно убивает свидетелей, лишь бы не быть пойманным, и его жажда убийства всепоглощающа. Ничто, похоже, не может его остановить.
Мысли Хьюго начинают блуждать, пока он сидит у жаркого огня и доедает второй хот‑дог. Одна сторона сосиски подгорела, другая лопнула.
Бернард обмазывает последний кусок дижонской горчицей, кидает его в рот и накладывает себе ещё картофельного салата.
Тарелка Агнеты стоит нетронутой у её кресла, на полу. Она выглядит плохо: лицо сероватое, у линии волос блестят капельки пота.
Ветер до сих пор завывает в дымоходе, снаружи снова раздаётся треск ломающейся ветки.
Хьюго поворачивается к окну и смотрит на вращающиеся в воздухе хлопья. В памяти всплывает воспоминание, которого он коснулся несколько минут назад: ребёнком, во сне, он вылез из окна этой комнаты и упал в большой рододендрон.
Всё, что он помнит, — как отец после этого взбесился и устроил матери допрос, снова и снова требуя объяснить, почему она не среагировала на сигнал тревоги. Бернард довёл её до слёз, повторяя, что Хьюго мог погибнуть.
— Ты так и не рассказал, что вспомнил, — напоминает Бернард и бросает смятую салфетку в огонь.
— А?
— Я упомянул несчастный случай на качелях, и ты сказал, что помнишь.
— Он был совсем ребёнком, — мягко вставляет Агнета.
— Я у тебя не спрашивал, — резко обрывает её Бернард.
— Пап, что случилось? Ты пьян? — спрашивает Хьюго, глядя, как салфетка вспыхивает и чернеет.
— Мне просто любопытно, вот и всё, — отвечает Бернард, стараясь говорить спокойно.
— Я помню, как упал с крыши, и помню, как ты разозлился на маму, — говорит Хьюго.
— Она должна была за тобой присматривать. Меня не было дома, а мы поставили в твоей комнате датчики движения.
— Это был несчастный случай.
Взгляд Бернарда на миг ускользает в сторону, и Хьюго прослеживает его до лампы с серым абажуром из змеиной кожи.
В пульсирующем свете от печи она почти дышит.
По венам Хьюго бегут волны адреналина, фрагменты сеанса гипноза возвращаются в память. Он и не замечает, как роняет бокал.
В своём внутреннем зрении он снова ребёнок, залитый мягким розовым светом, смотрит в окно двери в коридор.
Отец сшил что‑то вроде пончо из чёрной шторки для душа в подвале — той самой, на которой были изображены черепа и кости.
У Хьюго поднимается ком в горле, он с трудом сглатывает.
Черепа, бедренные кости, рёбра, колени, пальцы.
Мелькает клубок дрожащих образов: они срываются с места и скрываются за углом в темноте.