Кончики пальцев Хьюго пощипывает.
Он замечает бокал на полу, красные капли вина на светлой доске пола. Пробормотав короткие извинения, он наклоняется, поднимает бокал и вытирает вино носком.
— Ты упал с крыши, — говорит Бернард. — Разве не так?
— Это была не её вина, — отвечает Хьюго.
— Может быть.
— Мне нужно в туалет, — шепчет Агнета и с трудом поднимается.
— Сядь, — говорит ей Бернард.
— Но мне очень нужно…
— Сейчас — нет, — резко говорит он и снова хватает её за запястье.
— Пап, прекрати.
— Меня не было дома, и Клэр должна была за тобой смотреть. Мы установили датчики движения, а ты всё равно умудрился свалиться с крыши, — говорит он и отпускает Агнету. — В следующий раз, когда мне нужно было уйти, я решил остаться… В подвале.
— Что ты сделал? — шепчет Хьюго.
Бернард встаёт, хватает топор из корзины и следует за Агнетой в коридор. Дверь в ванную закрывается, щёлкает замок.
Хьюго заставляет себя встать и медленно оборачивается. Выходит в коридор и видит отца, застывшего в темноте у двери ванной.
На улице по‑прежнему бушует буря.
Хьюго идёт по истёртому паркету на цыпочках, пересекает полоску латунной окантовки и смотрит на дверь в коридоре за спиной отца.
В стекле он видит отражение отцовской спины, топор, спрятанный за ней, и собственный силуэт в ярком проёме спальни.
— Что ты сделал с мамой? — спрашивает Хьюго, чувствуя, как страх сжимает грудь.
— Ничего, — отвечает Бернард, не оборачиваясь. — Я просто заставил её сказать правду.
— Она же не уехала в Канаду, правда? — шепчет Хьюго, и его охватывает головокружительное чувство нереальности.
— Конечно, уехала. Ты же знаешь.
— Я ходил во сне, пап. Но я всё видел.
— Тебе приснилось. Это был просто сон — говорит Бернард и поворачивается к нему.
Тёмный, как смерть, толчок из прошлого швыряет Хьюго обратно к той двери в детстве. Он заглядывает в спальню и видит отцовское лицо, покрытое красными пятнами, словно от ветрянки. Видит кровь, стекающую по черепам и костям на душевой занавеске, капли, падающие с топора в руке отца, и отрубленную ногу на полу.
— Я видел, как ты убил человека прямо здесь, в спальне, — говорит Хьюго и облизывает пересохшие губы.
— Ты правда думаешь, что я бы…
— Что ты сделал с мамой?
— Я не хотел, чтобы так вышло.
— Что ты сделал?
— Ты не понимаешь, — говорит Бернард странной улыбкой. — Честно, я думаю, ты был бы уже мёртв, если бы я не вмешался вовремя…
— Стой! — перебивает его Хьюго.
— Я не могу остановиться, — говорит Бернард и слегка выставил топор вперёд, чтобы Хьюго его увидел.
На короткий, колеблющийся миг в доме воцаряется абсолютная тишина. Нереальность происходящего исчезает, и паника с бешеной силой бьётся в груди Хьюго.
— Папа? — шепчет он, отступая на шаг.
— Ты же знаешь, я никогда не смогу причинить тебе вред, — говорит Бернард, глядя на топор.
— Мы справимся, пап. Всё будет хорошо, — Хьюго трет рот дрожащей рукой. — Всё будет хорошо.
— Мы поговорим с полицией. Только ты и я.
— Да…
— Тебе не нужен топор. С этим покончено.
— Но Агнета никогда не поймёт.
— Мы поговорим с ней. Всё будет хорошо. Она будет молчать ради меня — говорит Хьюго, чувствуя, как его трясёт.
— Я и в тебе не уверен, что ты будешь молчать, — холодно говорит Бернард.
— Конечно, я…
— Но это… нет, в этом нет никакой необходимости. Хотя это и выбор, который ты имеешь полное право сделать. Я не позволю Агнете меня остановить. Ни полиции, ни…
— Пап, послушай, что я…
— Нет. Это ты послушай.
— Хорошо. Я слушаю.
Спина Хьюго мокрая от пота. Он не знает, что делать, пока не сложит в голове все части, но он уверен в одном: убийство в спальне было реальным, и именно его отец убил человека в фургоне.
— Привести в этот мир ребёнка — огромная ответственность. Её нельзя просто… стряхнуть, — говорит Бернард, проводя свободной рукой по волосам.
— Согласен, — шепчет Хьюго.
— Ты знаешь, что мой отец бросил нас с матерью ради циркачки? Представляешь? Настоящей циркачки из Болгарии, — продолжает он с улыбкой. — Что я могу сказать? Я остался один с матерью, и всё вышло не так уж хорошо… Но я выжил. Вопреки всему.
— Может, мы вернёмся в спальню?
— Ты не понимаешь. Это нужно сделать. Так правильно — говорит Бернард и снова смотрит на топор. — Возможно, я зашёл слишком далеко, но я делал это ради детей. Сначала я чувствовал себя почти супергероем.
— Давай…
— Нет, чёрт возьми, подожди. Дай мне договорить. Всё связано. Ты был таким маленьким лунатиком — говорит Бернард и нетерпеливо стучит в дверь ванной. — Всё, что нужно было твоей матери, — это позаботиться о тебе, пойти в комнату, когда сработала сигнализация, убедиться, что ты снова в постели и не ушибся. Но даже этого она не смогла. Она была слишком занята.