— Я был в душе, — бормочет он.
— Зачем?
— А как ты думаешь?
Он поправляет полотенце на бёдрах. Холодный воздух гостиничного номера охлаждает влажную кожу, и его пробирает дрожь.
— Почему ты так сидишь? — спрашивает она, наклоняясь к камере.
— Что ты имеешь в виду?
— У этой тёмной стены. Покажи мне всю комнату.
— Тина…
— Давай, пока она не успела улизнуть.
— Я один, Тина. Я только что принял душ — объясняет он, поворачивая телефон. — Вот дверь, вот моя одежда, вот окно, стол… ванная, душ.
— Покажи, что под кроватью.
Он смотрит на неё, на её странную улыбку, и замечает, что у неё за спиной распахнуты все кухонные шкафы.
— Вот под кроватью, — говорит он, опускаясь на одно колено.
— Теперь за шторами.
Нильс опирается о матрас, поднимается и подходит к окну.
— Вот так. Тут… и тут.
Небо за окном уже тёмное, горят уличные фонари. На другой стороне дороги — краснокирпичное офисное здание.
— Я хочу знать, с кем ты сегодня флиртовал.
— Ни с кем, — отвечает он и снова смотрит на Тину.
— Не лги. Мужчины на выставках только этим и занимаются.
— Не я.
— Это потому, что ты не хочешь, или потому, что знаешь, что я всё замечу?
— Потому что я не хочу, — говорит он с усталой искренностью и плюхается на кровать.
— Ты выглядишь сексуально, — говорит она.
— Правда? Я совершенно вымотан. Воздух в зале такой сухой, и там так шумно. Ты этого не понимаешь, но это тяжёлая работа.
— Значит, сегодня вечером не нужно подпирать барную стойку?
— Не для меня, — говорит он. — Я собираюсь поработать ещё пару часов, поужинать с коллегами и лечь пораньше, так что…
— Эмилия зовёт меня, — перебивает она. — Я люблю тебя. Не делай глупостей. Позвонишь позже.
Нильс Нордлунд по образованию инженер‑строитель, но работает дизайнером продукта в компании «Лучшие решения» — консалтинге, специализирующемся на ИТ, управлении и технологиях. Почти всё своё время он тратит на анализ клиентов, пытаясь глубже понять их потребности, желания, поведение и эмоции.
Рано утром он выехал из дома в Эребру и поехал на ярмарку в Чисте, к северу от Стокгольма, несмотря на крики Тины, что к его возвращению она уйдёт. Её ревность начала выходить из‑под контроля ещё во время первой беременности. Тогда она утверждала, что все мужчины изменяют жёнам, когда у тех растут животы. Нильс надеялся, что это временно, но, скорее всего, всё стало только хуже.
Тина роется в его телефоне в поисках доказательств измены, бесконечно ему звонит, преследует, допрашивает, спорит и кричит на него.
Однажды, два года назад, он вернулся поздно после встречи со старыми школьными друзьями. Был немного пьян, тихонько открыл дверь, на цыпочках вошёл — и через несколько секунд очнулся на полу в коридоре. Она ударила его по голове тяжёлым кухонным пестиком. Ему пришлось лечь в больницу, где ему наложили шесть швов над правым ухом.
Потом они два месяца ходили на семейную терапию, и он раз за разом повторял правду: он никогда ей не изменял.
Ревность Тины стала невыносимой, но Нильс всё время чувствовал, что должен остаться с ней — хотя бы ради детей.
Но теперь он уже не уверен.
Около двух месяцев назад Тина призналась, что изменила ему, чтобы отомстить, чтобы он понял, что она чувствует.
Он не хотел слушать подробностей, но она настояла и рассказала о пятничном вечере, когда пошла гулять с двумя лучшими подругами из «Аксфоод». Они поехали в бар «Чиланго», и она заметила мужчину у дальней стороны стойки.
Тина рассказывала, что улыбалась каждый раз, когда их взгляды встречались, и удерживала его взгляд слишком долго. Без четверти час ночи они с подругами вышли из бара, но она сделала вид, что ей нужно вернуться в туалет, как раз когда подъехал их автобус. Она вошла одна, села на пустой стул рядом с тем мужчиной и заказала бокал вина.
На мгновение она приостановилась в рассказе и спросила: не собирается ли он узнать, красивый ли тот был.
— Я бы сказала, да. Высокий, карие глаза, — добавила она. — Наверное, ему было всего двадцать три или двадцать четыре… Имя не помню, что‑то иностранное… В общем, мы немного поговорили, и я сказала ему, что хочу его — прямо сейчас. Он пошёл за мной в женский туалет… Перестань рыдать, я хочу, чтобы ты это услышал. Он прижал меня к стене, целовал шею и грудь. Я стянула трусики, бросила их в раковину и задрала юбку… У него дрожали руки, когда он надевал презерватив, потом он снова прижал меня к стене и вошёл. Он трахал меня, как бык, но выскользнул. Я стянула презерватив и прошептала, что хочу, чтобы он кончил в меня, как ты кончаешь в своих шлюх. Потом я повернулась и опёрлась о унитаз, и он сделал это со мной сзади своим огромным членом. Боже… Он заорал, когда кончил. Наверное, все в баре поперхнулись.