На обратной дороге из квартиры Ольги, Бернард осторожно заговорил с Хьюго об этой идее. Тот был сонным от таблеток, но, когда отец пообещал, что наложит вето на всё, что, когда‑либо может быть опубликовано, он дал зелёный свет.
Журналист «Афтонбладет» с одутловатым лицом и седой щетиной встаёт и громко шмыгает носом.
— Из того, что вы сказали, создаётся впечатление, что два убийства связаны, — говорит он.
— Вы знаете, что я сейчас скажу, — с улыбкой отвечает Ноа. — Мы это расследуем.
— И всё же весьма вероятно, что два убийства топором за четыре дня…
— Как я сказал, мы над этим работаем, — повторяет Ноа и указывает на женщину из агентства TT, поднявшую руку.
— Это часть эскалации насилия между различными преступными группировками, которую мы наблюдаем последний год? — не унимается сотрудник «Афтонбладет».
— На данный момент нет оснований так считать, но мы рассматриваем все версии, — говорит Ноа.
— Какой ещё может быть мотив? — спрашивает журналист и снова громко шмыгает.
— Боюсь, я не могу гадать по поводу направлений следствия. Это ваша работа — говорит Ноа с обезоруживающей прямотой.
Смех ещё не успевает стихнуть, когда Агнета поднимает руку.
Ей удаётся поймать взгляд Ноа как раз в тот момент, когда человек из «Афтонбладет» утверждает, что у него есть источник, по словам которого жертвы подвергались сексуальному насилию.
— Я не могу комментировать отдельные аспекты расследования, — говорит Ноа и снова указывает на женщину из TT.
— Вы задержали подозреваемого, — начинает она, тяжело дыша полуоткрытым ртом.
— Если верить таблоидам.
— По нашим данным, он уже освобождён. С него сняты все обвинения или он остаётся подозреваемым?
— Во время второго убийства он находился под стражей, — отвечает Ноа.
— Но арестован он был на месте первого. Значит ли это, что он на самом деле свидетель?
— Вижу, вы всё ещё предпочитаете делать вид, что не знаете о принципе тайны предварительного расследования, — с улыбкой говорит Ноа.
— Я просто делаю свою работу, — парирует она.
— В заключение хочу поблагодарить всех за участие.
— Один последний вопрос, — говорит Агнета и поднимается.
— Хорошо.
Бета‑блокатор, который она выпила полчаса назад, успокоил сердце, дыхание ровное, но в животе всё равно порхают бабочки.
— Верно ли, что тот свидетель, о котором вы только что упомянули, несовершеннолетний и был помещён под стражу на довольно шатких основаниях? — спокойно спрашивает она. — Что в его доме провели обыск и что он получил травму, находясь в изоляторе, потому что вы серьёзно не отнеслись к его диагнозу, и…
— Если он получил травму, будучи под стражей, это прискорбно. Такого не должно было случиться. И если бы это произошло, было бы начато внутреннее расследование, — объясняет Ноа тёплым тоном. — Но что касается самого процесса, мы следуем протоколу — как и обязаны, — даже если это иногда означает, что невиновные люди проводят несколько дней в камере.
— Но уже произошло ещё одно убийство, — настаивает Агнета. — И я предполагаю, вы собираетесь допросить свидетеля о том, что он видел, но…
— Его уже допрашивали.
— Только как подозреваемого, — говорит она. — Мой вопрос в том, как вы собираетесь его защищать, если он вам поможет.
— Учитывая, что ему больше пятнадцати, по закону он обязан давать показания, — отвечает Ноа.
— Но на самом деле речь идёт о доверии, не так ли?
— Я надеюсь, мы все верим в способность полиции делать свою работу, — говорит Ноа, машет рукой и уходит от трибуны.
Пресс‑секретарь объявляет об окончании, и Агнета садится.
Утром, перед уходом из дома, Бернард посоветовал ей полностью записать пресс‑конференцию и потом сразу продиктовать свои первые мысли.
Когда болтающие журналисты начинают расходиться, она делает несколько заметок: о том, как Ноа чуть обидчиво отреагировал на упоминание о Хьюго, о каплях пота, которые она видела на кончике его носа — они с лёгким хрустом падали на микрофон, — и о том, что Йона Линна не сказал ни слова, хотя, казалось, Ноа несколько раз отчаянно ждал, что он выступит.
Она уже перелистывает блокнот на чистую страницу, когда замечает, что детектив идёт к ней между стульями.
— Вы — Агнета Нкомо, верно? — спрашивает Йона.
— Верно, — отвечает она. — Правда, что жертвы подвергались сексуальному насилию?
— Нет. Таких данных нет — говорит он.
— Спасибо.
— У меня вообще‑то назначена встреча с Хьюго на завтра, — говорит Йона, разворачивает стул и садится рядом.
— Вы могли бы упомянуть об этом на пресс‑конференции.