— Что ты вспомнил?
— Я забыл, — бормочет подросток.
— Твои кошмары всегда происходят в одном и том же месте? — спрашивает Йона.
— Нет. Иногда они начинаются в моей комнате. Или в старой спальне наверху. Иногда я бегу вниз по лестнице, иногда по коридору. Иногда я в подвале. Думаю, они больше связаны с мамой и папой, чем с самим местом.
— Не мог бы ты показать мне свою старую комнату?
— Там ничего нет…
— Это быстро.
— Ладно, — вздыхает Хьюго и встаёт.
Настоящая причина, по которой Йона хочет увидеть старую спальню, — в том, что это даст ему естественный повод попросить показать нынешнюю комнату подростка.
Они выходят из кухни и проходят через красивую библиотеку с высокими книжными шкафами, креслами и большим камином.
— Я спросил о твоих кошмарах, потому что думаю, что в них скрыты твои настоящие воспоминания о фургоне, — объясняет Йона, поднимаясь по скрипучей лестнице.
— У меня нет никаких воспоминаний.
На площадке они поворачивают налево, проходят через дверь с оконцем в небольшую комнату.
Стены бледно‑голубые. Тёмно‑синие шторы усыпаны звёздами. Вдоль стены стоит узкая кровать, полки забиты детскими книгами и пластиковыми кубками.
Пол завален коробками для переезда и настольными играми — «Монополия», «Скрэббл». Сложенная шахматная доска засунута в сумку, рядом клубок кабелей, игровые приставки, наборы «Лего» и скейтборд «Супер-Марио Брос».
— Иногда тебе снится именно эта комната? — спрашивает Йона, осматриваясь.
— Ага, — отвечает Хьюго, почесывая татуированные предплечья.
— И она выглядит вот так или как раньше?
— Как в детстве.
— Опиши её мне.
— Слушайте… У меня такое чувство, что мы ходим по кругу, — говорит Хьюго. — А мне серьёзно нужно учиться.
— Знаю, — отвечает Йона, не сводя с него взгляда. — Но я хочу напомнить тебе, что где‑то на свободе садист‑убийца. Это не ерунда.
Вернувшись в коридор, Йона видит прямо перед собой ещё одну спальню. Большая кровать с серым стёганым покрывалом. Напольный торшер с серым абажуром под «змеиную» кожу. Серое кресло из овчины.
Йона и Хьюго спускаются по лестнице, поворачивают направо и через узкий проём выходят в другой коридор с белыми панелями.
На стене слева висят старые китайские счёты.
Йона успевает мельком разглядеть гостиную в конце коридора, прежде чем Хьюго проводит его в свою нынешнюю спальню.
— Когда ты ходишь во сне, ты находишься внутри кошмара, — говорит Йона. — Это то, что тобой движет. Но при этом ты видишь реальность: мебель, людей… А проснувшись утром, ничего из этого не помнишь.
— Почти так, — соглашается Хьюго.
— Но, если тебя разбудить во время лунатизма, у тебя ещё есть контакт с той частью мозга, которая отвечает за хранение реальных зрительных впечатлений.
— Может быть. Не знаю. Откуда мне это знать?
Большая кровать не застелена, на полу разбросаны книги и одежда. Круглый абажур тихо покачивается на сквозняке.
Кресло придвинуто к двери, которая, кажется, вообще не используется.
Над письменным столом на стене висит страница рукописи «Кровавого меридиана» Кормака Маккарти в рамке, на ней чёткие следы печатной машинки.
В полуоткрытом ящике стола лежат пачка презервативов, бледно‑голубой платок и чёрный пластиковый вейп.
На блокноте Йона замечает надпись: «Во снах я никогда не смогу её догнать, но наяву я приближаюсь».
Глава 18.
Справа от дороги тянется ряд голых деревьев. Почти сразу за ними — маленькое, обледеневшее кладбище.
После школы Хьюго садится на электричку до Уппсалы, а там пересаживается на автобус номер восемь.
Он слушает музыку и смотрит в окно, как дорога вьётся мимо тёмных полей, амбаров и зданий из гофрированного металла. Когда автобус подъезжает к Ултуне, он нажимает кнопку остановки, встаёт и идёт к средним дверям.
Он выходит у здания бывшего специализированного реабилитационного центра.
Воздух сырой и влажный, холод обдаёт лицо.
С рюкзаком на плече он идёт по улице Хаммаршёльдсвеген.
Хьюго вспоминает, как отец возил его сюда, когда он был маленьким. Тогда Бернард объяснил, что Ултуна, когда‑то была местом, посвящённым древнескандинавскому богу Уллю.
Как всегда, он сворачивает на узкую дорогу мимо насосной станции.
Последние пятнадцать лет психолог и невролог Ларс Грайнд ведёт здесь проект по исследованию сна совместно с университетской больницей, изучая и леча разные парасомнии, с особым акцентом на сомнамбулизм.