В шесть лет Хьюго поместили в специализированное реабилитационное отделение, а позже перевели в только что созданную «Лабораторию науки о сне».
Он почти ничего не помнит о первой встрече с Ларсом Грайндом и о ночах под пристальным наблюдением, пока врачи пробовали разные лекарства.
Ларс начал подвозить Хьюго в клинику и обратно. Со временем подружился с его родителями, стал приходить к ним на ужины и покупать мальчику рождественские подарки.
Современное промышленное здание, где расположен один из самых передовых в стране центров по исследованию сна, стоит за высоким забором. Таблички, предупреждающие о сигнализации, охранной фирме и видеонаблюдении, дрожат на ветру. Металлическая крыша сейчас почти того же матового белого оттенка, что и пасмурное небо.
Хьюго останавливается перед воротами, сообщает о своём прибытии по видеодомофону и ждёт, пока его впустят.
Он входит через главный вход, здоровается с женщиной за стойкой регистрации и идёт по коридору к кабинету Ларса Грайнда.
Розовая табличка с надписью «ВХОДИТЕ» уже горит, но Хьюго всё равно стучит, прежде чем открыть дверь и войти.
— Добро пожаловать, — говорит врач с улыбкой, поднимая глаза от компьютера.
— Спасибо.
Ларс Грайнд — невысокий мужчина с жилистой фигурой и лысой головой. Лицо худое, с тонкими чертами и ярко очерченными скуловыми костями.
Он встаёт из‑за стола, и кожа вокруг глаз собирается морщинками, когда он пожимает Хьюго руку.
— Садись, садись, — говорит он.
Хьюго думает, что Ларс почти не постарел с их первой встречи.
Разве что глаза стали чуть более уставшими, а блестящая полоса на бритой голове — шире. Одевается он по‑прежнему так же и пользуется тем же лосьоном после бритья с запахом мокрой козлятины.
— Тебя, может, и не информировали, но этой весной ты всё равно выпустишься, — с улыбкой говорит Ларс.
— Так и планируется, — отвечает Хьюго, садясь.
— Отлично.
Ларс знал Клэр, и какое‑то время Хьюго пытался расспрашивать его о ней. Но потом перестал: врач каждый раз выглядел слишком расстроенным, пытаясь подобрать хоть что‑то хорошее.
Может быть, поэтому Хьюго всё чаще избегает ужинов с ним — чтобы не казаться грубым.
— Разве вы ещё не должны были раскрыть все тайны сна? — спрашивает Хьюго.
— Ах‑ха‑ха. Можно и так подумать, но нам ещё очень далеко, — отвечает Ларс и поднимает большой и указательный пальцы. — Если серьёзно, мы только что начали испытывать несколько альтернативных препаратов наряду с мелатонином и клоназепамом.
— Например?
— Микродозы трамадола.
— Неожиданно.
— Не совсем, — объясняет Ларс, перекатывая в пальцах маленькую резную обезьянку в шапке Санты. — Но разрешение получить было непросто.
— Я как раз хотел спросить, нельзя ли немного увеличить дозу моего мелатонина и посмотреть, как пойдёт дома, — говорит Хьюго.
Ларс откладывает обезьянку.
— Я понимаю, о чём ты, но ты уже на довольно высокой дозе, — отвечает он, поправляя перстень‑печатку на мизинце. — Я бы хотел сначала провести полноценное обследование твоего состояния, включая неврологический статус. А уже потом мы начнём подбирать лекарства и дозы.
— Значит, я здесь застрял? — шутит Хьюго, хотя его действительно охватывает тревога.
— Ты вернёшься домой к Рождеству, — уверяет его Ларс с улыбкой.
— Только во сне, — бормочет Хьюго, проводя пальцами по длинным волосам.
— Нет, правда… К тому времени ты будешь дома, потому что я приду за устрицами двадцать шестого, — говорит Ларс и открывает документ на компьютере.
— Ладно.
— Итак, рассказывай. Я слышал, у тебя в последнее время было несколько инцидентов?
— Можно и так сказать.
Ларс долго и пристально смотрит на него.
— Это убийство было довольно ужасным, — произносит он мрачным голосом.
— Полный кошмар.
— Как у тебя дела? Ты сейчас ходишь во сне каждую ночь?
— Почти да.
— И каждый раз это происходит на более поздних стадиях сна? — спрашивает Ларс и складывает свои тонкие руки на столе.
— Мне почти всегда удаётся выбраться… кроме тех случаев, когда меня запирают, — отвечает Хьюго.
— Хорошо. Начнём с обычной анкеты — говорит Ларс. — А завтра займёмся подробными интервью и самооценкой.
Принтер начинает жужжать. Через полминуты он замолкает, и Ларс встаёт, тянется за листами и скрепляет их степлером.
На шее у врача тёмный синяк, замечает Хьюго, — словно кто‑то пытался придушить его одной рукой.
С распечатанной анкетой Ларса Грайнда в руке Хьюго идёт в просторную комнату отдыха с узловатыми сосновыми столами и стульями.