Оба — женатые мужчины из среднего класса, с детьми.
Части тела Йозефа Линдгрена были разбросаны по разным углам дома на колёсах. Нильса Нордлунда нашли стоящим на коленях в воде, голова лежала на льду перед ним.
Первая жертва часто заходила на бесплатные порносайты и трижды писала в теме о покупке секса на форуме «Флэшбэк», где кто‑то посоветовал ему воспользоваться даркнетом. Весной он скачал и установил браузер «Тор», но выяснить, пользовался ли он им для найма проституток, невозможно.
На компьютерах второй жертвы не нашли ни порнографии, ни программ шифрования. Но телефон Нильса Нордлунда так и не обнаружен — значит, у них нет полной картины его образа жизни. Скорее всего, аппарат уничтожили или отключили, потому что он больше нигде не появляется.
Дверь открывается, и в комнату входит Сага. Она садится напротив Йоны, откидывается на спинку стула и встречается с ним взглядом.
— Мне здесь не место, — тихо говорит она.
— А мне очень нужна твоя помощь, — отвечает он.
— Обычно ты прекрасно обходишься без меня.
Йона знает: если ему удастся раскрыть дело, появится шанс поднять вопрос о её возвращении. Ной будет доволен, проведёт пресс‑конференцию, а потом они смогут сесть и обсудить будущее.
Все понимают, что Сага — единственный подходящий партнёр для Йоны. И ей самой будет полезно вернуться к оперативной работе.
Её красивое лицо открыто и взволнованно. В глазах тёмные круги, в ней чувствуется отчаяние. Волосы, которые, когда‑то спадали до талии и в них были вплетены разноцветные ленты, теперь стянуты в строгий хвост.
Сейчас Сага работает неполный день за столом в разведывательном отделе, но хочет стать детективом в «НУБП» и уже говорила об этом с кадровиком.
Он выслушал её, что‑то записал, а потом спросил, готова ли она, сможет ли справиться.
— Да, — ответила она с улыбкой.
— Боюсь, я так не считаю, — последовал ответ.
Ей почти удалось поблагодарить за время, встать, аккуратно задвинуть стул и спокойно выйти. Но вместо этого четыре диплома в рамках разбились о пол. Восемь швов на костяшках пальцев и вычет из зарплаты стали итогом дисциплинарного взыскания.
— Я не хочу создавать тебе проблем, — говорит Йона. — Но вряд ли это твоя вина, если ты случайно услышишь вслух чьи‑то мысли.
Она встаёт и, разглядывая фотографии, слушает, как он пересказывает всё, что им известно на данный момент.
— Это напоминает мне средневековые наказания, — говорит она, когда он заканчивает. — Ну, знаешь: повешенье, потрошение и четвертование, колесование, расчленение…
— Наказание, — кивает Йона.
— Усиленная смертная казнь, кажется, так это называлось.
— Если это наказание, то за какое преступление?
Рабочий телефон Йоны звонит. Увидев, что это Агнета Нкомо, он говорит Саге, что должен ответить.
— Было приятно поучаствовать, пусть даже ненадолго, — улыбается она и выходит.
Йона подходит к окну, принимая звонок, и смотрит на голые деревья в парке.
Он видит бородатого мужчину у мусорного контейнера. Тот трясёт полупустой пакет, пытаясь вытряхнуть замёрзшую «Кока‑колу» из банки.
— Я просто хотела сообщить, что мы с Бернардом решили задокументировать этот период нашей жизни, возможно, написав книгу об убийствах и участии Хьюго в расследовании, — говорит Агнета.
— Подозревал это, когда увидел вас на пресс‑конференции, — отвечает Йона.
— Мы чувствуем, что Хьюго даёт нам уникальную точку зрения.
— Скажи, что Хьюго тоже согласен, — доносится голос Бернарда на фоне.
— Не знаю, слышали вы его или нет, — продолжает Агнета, — но Хьюго поддерживает эту идею и пообещал помочь, чем сможет… Мы надеемся, что сумеем заставить его вспомнить больше деталей.
— Если он вспомнит, если хоть что‑то всплывёт, я прошу, чтобы вы сразу сообщили мне, — говорит Йона.
— Разумеется. Книга — это одно. Но мы не будем чувствовать себя в безопасности, пока всё не закончится.
— Понимаю, — отвечает он, снова поворачиваясь к фотографиям на стене.
— Хьюго сказал нам, что у жертвы в фургоне была бледная полоска не загорелой кожи на безымянном пальце, — продолжает Агнета.
— Хороший первый шаг.
— Но он не увидел этого, пока был во сне, — уточняет она.
— Нет, но я…
— Я просто хотела спросить… Извините, что перебиваю, — говорит она. — Мне интересно, была ли жертва ограблена.
— Принцип тайны очень строг, когда речь идёт о предварительном расследовании, — отвечает Йона.