— Это правда… Разве заметно?
— Нет, — смеётся она.
— Ну, мышцы у меня определённо болят, — говорит он и массирует плечо.
— Я могу тебе помочь, — говорит она и поднимается.
Эрик видит, как под золотистой тканью топа колышется её грудь, и спешно отводит взгляд. Она обходит стол, и он чувствует, как по спине пробегает дрожь, когда она останавливается у него за спиной.
Как ни странно, он сказал правду. С тех пор, как встретил Моа, он действительно начал тренироваться. Почти каждый день спускается в старый тренажёрный зал сына в подвале, и мышцы у него и правда болят.
Она массирует ему затылок, надавливает на плечи, сжимает мышцы.
— Уф, — выдыхает он.
— Больно?
— Всё в порядке, просто…
— Ты меня боишься?
— Нет.
Она целует его сзади в щёку, затем отступает и смотрит на него сверху вниз.
— Нет?
— Я довольно крепкий, — говорит он.
— Ты не выглядишь крутым.
— Да ладно.
— Мы можем придумать стоп‑слово, — говорит она серьёзно.
— Что?
Моа заливается хохотом.
— Прости, я шучу. Боже, я просто хотела тебя напугать, — говорит она и прикрывает рот рукой, чтобы скрыть улыбку.
— Ладно.
— Эрик? Я правда просто пошутила.
Он берёт её руку и мягко прижимает к губам. Она нежно гладит ему шею, медленно проводя пальцами по волосам.
Телефон Эрика лежит на столе перед ними. Звук отключён, но экран загорается, и появляется сообщение от Йоны:
Мне нужна твоя помощь.
Моа берёт телефон и протягивает его Эрику. Извиняется, что случайно прочитала сообщение, но говорит, что оно может быть важным.
— Спасибо.
— Пациент?
— Нет, друг… детектив.
— Тебе стоит ему позвонить.
— Я сделаю это завтра.
— Мне всё равно, наверное, пора идти. Мне рано вставать — говорит она.
Доктор Эрик Мария Барк — специалист по психотравматологии и психиатрии катастроф. В течение четырёх лет он руководил новаторским исследовательским проектом глубинной гипнотической групповой терапии в Каролинском институте. Он состоит в Европейском обществе гипноза, написал фундаментальный труд по этой теме и сейчас считается одним из ведущих в мире специалистов по клиническому гипнозу.
Глава 24.
Три полосы автомагистрали, ведущей на север, забиты грязными легковыми машинами, автобусами и грузовиками. Непрерывный поток транспорта тянется мимо промзоны, где по сниженным ценам продают спортивный инвентарь, мебель и строительные материалы.
Пока Йона и Эрик едут на Уппсалу в машине Йоны, доктор рассказывает другу, что отец Валерии умер. Она не успела на похороны, но сейчас в Бразилии, рядом с матерью.
Йона думает о маленькой коробке шоколадных монет, которую Валерия дала ему перед отъездом. Она отлично знает, как он любит шоколад. Знает и о его уверенности, что сладкого он не заслужил.
— Сделаешь мне одолжение и просто съешь их? — сказала она с улыбкой. — Съешь шоколад и подумай обо мне.
— Я всё равно буду думать о тебе.
— Упрямый, — вздохнула она.
Йона решил, что позволит себе одну монету, как только сделает конкретный шаг в этом деле.
Эрик говорит о том, насколько, по его мнению, прекрасной была их летняя свадьба. Смеётся над тем, как его сын Бенджамин напился и пытался флиртовать с Луми.
— Шансов у него не было, — продолжает доктор, улыбаясь.
Йона видит перед собой Валерию в тонком жемчужно‑белом свадебном платье, с венком из листьев брусники в волосах.
Голоса гостей эхом разносятся по церкви, украшенной зеленью. Между побеленными стенами и сводчатым потолком, среди рунических камней и средневекового алтаря.
Слёзы катятся по его щекам, когда он чувствует, как сильно дрожит рука Валерии, пока он надевает ей кольцо.
Друзья и семья встают, когда молодожёны выходят из церкви под меланхоличный свадебный марш Битт‑Лассе.
Улыбающееся лицо Луми. Сыновья Валерии с семьями.
Потом запах лёгкого летнего дождя на церковном крыльце, вуаль тумана, поднимающаяся над лугами и полями.
Йона замечает, что едет слишком быстро.
Слева от автострады земля поднимается к старому гравийному карьеру.
Место, глубоко врезавшееся ему в душу.
Именно здесь, много лет назад, он принял одно из решений, которое навсегда омрачило его совесть. Понял, что изменился окончательно, глядя, как тело катится вниз по склону и, как труп, падает в братскую могилу.
Йона не чувствует врождённого влечения к убийству, но способен убить инстинктивно, если того потребует ситуация — как учил его лейтенант Ринус Адвокат. Оценка, решение и действие должны происходить одновременно.