Он сжимает руль так сильно, что белеют костяшки пальцев, пока они не проезжают дворец Розерсберг. Проводит ладонью по волосам, смотрит на Эрика и продолжает их прежний разговор о визите в лабораторию сновидения.
Когда Йона позвонил Эрику, он рассказал ему всё о предварительном расследовании, о жестоких убийствах и о том, какую важную роль Хьюго Санд играет во всём произошедшем.
— Лунатизм, а особенно лунатизм во время быстрой фазы сна — очень сложная вещь… И, как я уже говорил, это не совсем моя специализация, — объясняет сейчас Эрик.
— Кажется, я начинаю понимать, как это работает для Хьюго, — говорит Йона. — Похоже, он помнит фрагменты какого‑то панического сна, который разворачивается в доме его родителей, но совершенно не помнит того, что в это время делает на самом деле, хотя глаза у него открыты.
— Потому что сон подавляет всё остальное, что в этот момент происходит в его мозгу, — кивает Эрик. — По крайней мере, если судить задним числом… Но Агнета говорила мне, что Хьюго нередко что‑то вспоминает, если внезапно разбудить его во время приступа.
— Интересно.
— У него был приступ в квартире девушки. Он как раз собирался перелезть через перила балкона, когда она его разбудила. Кажется, он начал рассказывать о том, что видел в кемпинге. Но к утру всё уже исчезло.
— Что говорит девушка? — спрашивает Эрик и смотрит на телефон.
— Мы не можем с ней связаться.
Маленький камешек ударяет в лобовое стекло, оставляя на нём крошечную блестящую звёздочку.
Эрик отвечает кому‑то эмодзи с красным сердцем.
— Вся команда в отчаянии, — говорит Йона, проезжая мимо длинной шеренги такси, медленно ползущих к съезду на аэропорт. — Мне нужен прорыв… Мы застряли.
— Но я только что слышал, что власти ввели внутренний запрет на деревянные подошвы, потому что…
— Стоп, — говорит Йона с улыбкой.
— Потому что иначе у них всегда есть время пустить корни.
— Ну брось. Эта шутка такая старая, что уже не к месту.
Эрик смеётся и, довольный собой, откидывает голову назад. Йона признаётся, что у них действительно такое чувство, будто они приросли к месту.
Они открыли коробку и начали перебирать кусочки пазла, но ещё ни разу не нашли двух, которые бы сошлись.
— Похоже, ни одно из старых дел об убийстве топором не подходит под этот рисунок, — продолжает он. — Мы обращались в Европол и Интерпол, но кто знает… Может, всё ограничится только этими убийствами. Может, больше их не будет. Они даже могут оказаться не связаны.
— Но ты думаешь, что связаны.
— Мы стараемся оставаться открытыми. Изучаем жертв, сравниваем следы обуви, протекторы шин и всё подобное… Пытались выяснить, не появлялась ли одна и та же машина в районе обоих убийств, но это слишком большие территории с бесчисленным количеством камер наблюдения.
— И что дальше?
Йона вздыхает:
— Наши психологи считают, что мы, скорее всего, ищем одиночку. Вероятно, с антисоциальными чертами, возможными проблемами с наркотиками… Человека, который живёт один, учитывая, насколько он, должно быть, был в крови — особенно после первого убийства.
— Хм‑м.
— Мы проверяем всех, кто недавно вышел из тюрьмы или психиатрической лечебницы, просматриваем базы данных, перелопачиваем судебно‑медицинские материалы, ну, ты знаешь… Как всегда. Просто это до отчаяния раздражает.
— Потому что ты работаешь наперегонки со временем, — предполагает Эрик.
— Нет, — едва слышно отвечает Йона.
— Нет?
— Нет.
— А я думал, ты начинаешь подозревать серийного убийцу.
— Маловероятно, — говорит Йона и убавляет мощность обогревателя.
— Но у тебя есть предчувствие?
— Может быть.
Они подъезжают к ограде возле «Лаборатории науки о сне». Йона выходит из машины, нажимает кнопку домофона, потом возвращается за руль и ждёт, пока ворота медленно распахнутся.
Эрик не раз работал со шведской полицией. Правоохранительные органы по всему миру обращаются к гипнотерапевтам, когда нужно помочь свидетелям с повреждённой или заблокированной памятью.
Йона очень надеется, что, погрузив Хьюго Санда в гипноз, они смогут получить от подростка описание убийцы.
Глава 25.
Научная сотрудница в приёмной, выходит навстречу Йоне и Эрику. Говоря вполголоса, проводит их мимо маленькой кладовой по коридору с блестящим пластиковым полом в жилой блок.
— Кабинет, кабинет, гостиная, спальня, кладовая, спальня… А это номер, — говорит она, открывая синюю дверь. — Проходите. Вас ждут в гостиной.