Хьюго отмечает, что тёплый низкий голос Эрика ощущается как объятие. Ему нравится лёгкая сухость в нём. Может быть, он курил, думает Хьюго. Или, может, это просто возраст.
— Сейчас я буду считать в обратном порядке от ста. Тебе нужно только внимательно слушать каждую цифру. С каждым числом, которое ты слышишь, выдыхай и погружайся в расслабление ещё глубже… Девяносто девять, девяносто восемь…
Поначалу Хьюго думает, что, наверное, делает всё неправильно. Потом решает, что ему всё равно. Находит свой собственный темп и замечает, как его дыхание быстро подстраивается под обратный отсчёт доктора.
— Теперь тебе комфортно, — продолжает Эрик. — Ты сосредоточен на моём голосе, на убывающих числах. Представь, что спускаешься по длинной лестнице… С каждым числом ты делаешь ещё один шаг вниз. Становишься всё спокойнее и расслабленнее. Семьдесят семь, семьдесят шесть, семьдесят пять…
Хьюго старается как можно точнее следовать инструкциям. Сначала представляет лестницу в доме, потом — широкие марши в гранд‑отелях с красной ковровой дорожкой. Но вскоре понимает, что видит винтовую лестницу, которой раньше никогда не видел.
Она сделана из бледно‑серого металла и уходит прямо под землю.
Двигаясь в такт дыханию и словам доктора, он начинает спускаться. Делает осторожные шаги. Вся конструкция при этом слегка подрагивает.
— Ты продолжаешь спускаться по лестнице, шаг за шагом. Шестьдесят четыре, шестьдесят три…
Он опирается рукой на перила и старается сосредоточиться на голосе. Представляет, что винтовая лестница начала вращаться, будто бур в преисподнюю.
— Пятьдесят восемь, пятьдесят семь…
Он видит на перилах грязный отпечаток ладони и ускоряет шаг. Его дыхание, напротив, становится всё более ровным. Кажется, что его буквально всасывает вниз. Металлические ступени лязгают под ногами, звук эхом отзывается, где‑то в глубине.
— Ты всё ещё спускаешься, и с каждым шагом немного больше расслабляешься, немного сильнее сосредотачиваешься на моём голосе… Сорок три, сорок два…
Хьюго переходит на бег, держась за перила. Чувствует центробежную силу, отбрасывающую от центрального столба. Кронштейны вибрируют, и он видит, как по шахте сыплется песок — ровной струйкой, как в песочных часах.
Счёт Эрика замедляется, а он несётся вниз всё стремительнее. Кажется, этому спуску не будет конца.
— Четырнадцать… тринадцать, — монотонно произносит голос доктора. — Когда я дойду до нуля, двадцать шестое ноября… Ты расслаблен и спокойно наблюдаешь за всем, что видишь. Здесь нет ничего опасного. Двенадцать, одиннадцать…
Хьюго сосредотачивается на голосе Эрика и теряет связь с телом, бросаясь по ступеням, перепрыгивая сразу по четыре.
— Три, два… один… ноль. Ты лежишь в своей постели двадцать шестого ноября.
Хьюго замирает на винтовой лестнице и закрывает глаза.
— Около часа ночи. Ты спишь, но что‑то заставляет тебя открыть глаза.
Он делает, как сказано, и смотрит в темноту своей бледно‑голубой комнаты. Шторы задвинуты, на них знакомый узор со звёздным небом.
Сердце бьётся часто.
Хьюго лежит совершенно неподвижно, прижимая ладони ко рту. Он изо всех сил старается остаться незамеченным. Но стрельба уже смолкла, и крики тоже стихли.
Банда покинула дом.
Грохоча автоматами и выкрикивая команды, они скатились по лестнице и побежали обратно к своим чёрным внедорожникам.
Только предводитель всё ещё здесь. И Хьюго знает, что им нужно бежать.
Мама и папа опустошили все счета и перевели им все сбережения.
Хьюго тихо соскальзывает с кровати, на дрожащих ногах на цыпочках подходит к двери и выглядывает в коридор. Он видит отца на коленях. Тот, со слезами на глазах, пытается объяснить, что отдал всё, что у него было, но скелет не слушает. Ему нужно больше.
— В шкафу на чердаке есть немного денег и золота, — говорит мама. — Немного, но…
Скелет бьёт отца лопатой по голове. Мама кричит, и голос ломается. Удары следуют один за другим, становятся всё более вялыми, звук — всё более влажным.
— Он бьёт его снова и снова, — едва слышно говорит Хьюго. — Так много крови.
— Кто это? — спрашивает Эрик.
— Ске‑ле‑т…
Хьюго отступает, когда «Скелет» выходит из спальни родителей, волоча за собой лопату, и поднимается по лестнице на чердак. Лезвие глухо лязгает о каждую ступеньку.
Хьюго бросается из своей комнаты в коридор и встречает взгляд матери через стекло в промежуточной двери.
Сверху доносится резкий треск: человек-скелет лопатой вышибает дверь старого деревянного шкафа на чердаке.