Сам акт убийства всегда стоит в центре внимания.
Экономическое оправдание — лишь прикрытие, иллюзия, позволяющая убийце не переступить грань непонимания самого себя и избежать наступающего безумия.
Глава 29.
Йона убирает со стола, запускает полупустую посудомоечную машину, затем идёт в гостиную к окну и смотрит на церковную башню снаружи.
Не в первый раз он говорит себе, что обязан остановить убийцу. Что ответственность лежит на нём.
Если ему удастся и Ноа Хеллман останется доволен… тогда, возможно, получится убедить начальника выслушать его и позволить снова работать с Сагой.
Йона вспоминает их первую встречу — разноцветные ленточки в её волосах, её вспыльчивый нрав и уверенность в себе. Улыбается, вспоминая её первые слова:
— Я не хочу, чтобы вы здесь были, это моё расследование.
Его взгляд скользит по крышам к бледно‑зелёным башням полицейского управления.
— Охота начинается, — вполголоса произносит он и набирает номер Эриксона.
— Ну как? — спрашивает Йона. — Что говорит лаборатория?
Эриксон тяжело вздыхает:
— Хочу лечь и умереть, как выброшенный на берег кит.
— Сколько по времени?
— Поскольку волос обломан и без корня, придётся работать с митохондриальной ДНК…
— Знаю, — говорит Йона.
— Ждать около трёх недель. Мы…
— Попроси их поставить это на приоритет. Нам нужны ответы. Скоро будет ещё одна жертва.
— Я уже просил, — вздыхает Эриксон.
— Попроси ещё раз.
Йона на секунду прижимает лоб к прохладному стеклу, потом садится в кресло и проверяет телефон. Раньше он разослал запрос по национальной системе связи, которой пользуются разные экстренные службы, с просьбой сообщить о любых случаях, хотя бы отдалённо напоминающих его дело.
Не ждите. Свяжитесь со мной немедленно. Это срочно.
Невероятно срочно.
Он пытался выбить дополнительные ресурсы, но пока всё безрезультатно.
Из‑за хронической нехватки людей соблюдать все рекомендации, изложенные в программе полиции по борьбе с тяжкими преступлениями, практически невозможно.
И всё же каждый в его команде понимает серьёзность ситуации. Все работают на износ: поднимают старые дела, обходят дома вокруг теннисного клуба, перелистывают записи с видеокамер.
Рабочий телефон Йоны звонит. Он достаёт его из кармана куртки, смотрит на дисплей и отвечает.
— Алло. Простите, что звоню не в рабочие часы, — раздаётся женский голос.
— Что такое? — спрашивает он.
— Простите?
— Рабочие часы.
— А, я не уверена, — она смеётся. — Меня зовут Анна Гилберт, я из отдела по борьбе с проституцией здесь, в Стокгольме.
— Вы делаете важную работу.
— Я видела ваш запрос, — продолжает она. — Возможно, это вообще не связано с вашим делом, но я всё равно решила позвонить, по крайней мере, чтобы передать то, что знаю.
— Хорошо.
— Потому что никакой записи вы в базе данных всё равно не найдёте. Это всего лишь настойчивые слухи.
— Продолжайте.
— Последние несколько лет среди секс‑работниц, с которыми мы сталкиваемся, ходят разговоры о блондинке, которая грабит клиентов. И делает это всё более жестоко — говорит она.
— Я слушаю.
— Формально это не в моей зоне ответственности. И, как я уже сказала, мы даже не уверены, не городская ли это легенда. Но, с другой стороны, сами понимаете… По понятным причинам клиенты крайне неохотно идут в полицию, даже если становятся жертвами преступления.
— Понимаю.
— Я связалась с клиникой «Мика», которая помогает людям, продающим секс… Двое слышали об этой блондинке, а одна даже консультировала девушку, которая упомянула её на прошлой неделе.
Анна Гилберт помогла Йоне организовать встречу с той самой секс‑работницей в тот же вечер. Её зовут Тиффани Эклунд, она работает в однокомнатной квартире недалеко от Фрихамнена.
Йона уже в пути, он проезжает мимо «Университета искусств» и бетонного здания в стиле брутализма, где размещается «Шведский институт кино». Над городом тяжёлое зимнее небо.
Дорога до огромных складов и резервуаров на окраине порта занимает немного времени. Он сворачивает на Сандхамнсгатан и останавливается у дома, где живёт Тиффани.
Её квартира на первом этаже, окна закрыты решётками.
Лестничная клетка пошарпанная, но чистая.
Йона звонит в дверь с надписью «ЛУЧШИЕ РЕШЕНИЯ» на почтовом ящике и ждёт, пока она смотрит на него в глазок. Свет в подъезде гаснет, но он находит рукой кнопку на стене, нажимает, и лампы снова вспыхивают.