— Ну, теперь они знают, что мы идём, — говорит Йона.
Кажется, температура падает с каждым шагом.
В воздухе пахнет снегом.
Через окно главного дома Йона замечает бледный свет телевизора. Лучи тускло мерцают на низких ветвях елей снаружи.
Неподалёку кто‑то рубит дрова. Тяжёлые удары и глухой стук дерева о дерево гулко разносятся в сумраке.
Трое полицейских медленно приближаются к полуразрушенным хозяйственным постройкам.
Во дворе стоит старый фургон с зелёным брезентом, накинутым, с одной стороны, белый пикап и восемь почти полностью разобранных машин.
Дорога огибает сарай и выводит их между зданиями. За углом они видят худого мальчика с голым торсом, который рубит дрова гидравлическим колуном.
Куры мечутся между сломанными вёдрами, автомобильными сиденьями, почерневшими выхлопными трубами и глушителями.
Трое полицейских останавливаются посреди двора.
Рядом с входной дверью на ржавой штанге безвольно висит маленький шведский флаг.
У стены стоит коричневый холодильник, рядом кран и металлическая мойка.
Четыре складных пластиковых стула расставлены вокруг металлического стола.
Из открытого гаража выходит мужчина. Узкие плечи, грязные руки. На нём резиновые сапоги и зелёная куртка‑плащ, застёгнутая на выпирающем круглом животе. Это Оке Берг, сожитель Энн‑Шарлотты. Его седеющие волосы стянуты в хвост, на голове повязан шелковый платок с пейсли‑узором.
— Все видели эту чёртову рекламу, да? — говорит он, подтягивая пояс плаща. — У нас осталось всего десять мешков семенного картофеля и три мешка куриного помёта.
— Но мы... — начинает Грегори.
— Никто не хочет химикатов в еде, но они во всей чёртовой еде, — продолжает Оке. — Поэтому мы самообеспечиваемся. Куры, овцы, поля, теплицы.
— Мы пришли поговорить с Энн‑Шарлоттой, — снова пытается Грегори.
— Да‑да, её малиновое варенье... Чертовски вкусное. Но мы продаём только летом — говорит Оке.
Слышен тихий звук телевизора в доме. Йона пытается заглянуть в окно.
Мальчик всё ещё колет дрова, но каждый раз, когда кладёт новый чурбак, бросает быстрый взгляд на них.
— Можно войти? — спрашивает Йона.
Оке вытирает нос большим пальцем.
— Не‑не, Лотта спит.
— Тогда, может, сделаете нам одолжение и разбудите её, — говорит Грегори, поправляя очки.
— Скоро... Но сначала поговорите со мной. Не похоже, что вы хотите покупать варенье, — отвечает Оке, отодвигая один из стульев. — Садитесь, расскажите... чего вы, собственно, хотите?
— Это касается только Лотты, — говорит Йона.
— Хорошо. Садитесь, а я за ней схожу, — кивает Оке на стулья.
Он смотрит на них, пока они усаживаются вокруг металлического стола. Земля усыпана окурками и пустыми пивными бутылками. В холодном воздухе их дыхание клубится белыми облаками.
Оке отворачивается и шарит в кармане плаща. Достаёт леску и наматывает свободный конец на указательный палец.
Левой рукой он ставит на стол четыре жестяные кружки, затем бутылку с мутной жидкостью.
— Мы были на Рождественской ярмарке в Карбю в прошлом году, — говорит он. — Ну, знаете, эти дорогущие сладкие крендельки и хот‑доги...
Он подходит к холодильнику и возвращается с банкой варенья без этикетки. Затем ставит тарелку с маленькими серыми шариками — возможно, фрикадельками.
— Обязательно попробуйте наши закуски. Обязательно.
— Спасибо, — говорит Грегори и отправляет один шарик в рот. Тот хрустит у него на зубах.
— Кнут! Иди и открой бутылку — говорит Оке.
Мальчик опускает топор на колоду, опускает голову и шаркает к столу. Лицо у него грязное, худое тело в синяках.
Он берёт бутылку у отца и протягивает её полицейским, как официант в ресторане.
— Кто хочет выпить? — спрашивает Оке, садясь.
— Сходите за Лоттой, — говорит ему Йона.
— Он выпьет, — отвечает Оке, игнорируя просьбу, и кивает на Пека.
Мальчик откручивает крышку, наполняет кружку перед Пеком и отходит на шаг. Йона слегка приоткрывает ветровку, чтобы при необходимости быстро достать оружие.
— Попробуй сусло, — говорит Оке.
Пек делает вид, что делает глоток.
— Очень вкусно.
Мальчик наполняет остальные кружки мутной жидкостью и ставит бутылку на стол. На мгновение над ними повисает резкий запах алкоголя и сырого лука, затем рассеивается.
— Пей как следует, — говорит Оке.
Пек подчиняется и тут же морщится.
— Довольно горько, но...
— В следующий раз проси «Бейлис», — говорит Грегори, делая глоток из своей кружки.
— Ну? — спрашивает Оке, поворачиваясь к нему со странным блеском в глазах.