— Крепко, но недурно.
Из гаража выходит грязная девочка в розовой ночной рубашке. В одной руке она держит за уши брыкающегося кролика, его длинные задние лапы почти волочатся по земле.
— Можно посидеть, немного повеселиться, — говорит Оке. — Куриные шарики и выпивка за мой счёт, а вы расскажете, зачем вам нужна Лотта.
Он улыбается, демонстрируя отсутствие коренных зубов.
— Мы можем прийти на следующей неделе, — говорит Йона.
— Чёрта с два, — отвечает Оке.
Мальчик чешет руку. Его губы стали синеватого оттенка.
Над гравием кружатся мелкие снежинки.
Грегори закидывает в рот ещё один куриный шарик и шумно жуёт.
Девочка смотрит на них. Кролик в её руке перестал вырываться, но его нос дёргается в такт частым вдохам.
— Значит, вы мне так и не скажете, зачем приехали? — бормочет Оке.
— Мы приехали поговорить с Энн‑Шарлоттой, — говорит Пек.
— Вы, ребята, просто тупые, да?
— Мы не хотели... — начинает Йона.
— Пей свой чёртов «муст», — бросает Оке, глядя ему прямо в глаза.
— Нет, — говорит Йона и медленно поднимается.
— Мальчик мёрзнет. Лучше впусти его в дом — говорит Грегори.
— Не лезь не в своё дело, — рычит Оке.
— Я просто говорю, что...
— Закрой рот. Кнут, иди сюда.
Мальчик делает шаг вперёд, и Оке даёт ему пощёчину. Тот пошатывается, но не поднимает головы.
— Боже... — шепчет Пек.
Мальчик на миг замирает, затем молча возвращается к колоде и снова принимается за дрова.
Куры в темноте клюют землю вокруг него.
— Мы уходим, — говорит Йона.
Оке тяжело дышит. Он ослабляет ремень плаща, и коллеги Йоны видят то, что тот уже предполагал: к груди и животу Оке примотаны несколько крупных брикетов взрывчатки.
— Сядьте, все. Сядьте и положите руки так, чтобы я их видел, — говорит Оке.
Детонатор вставлен в один из брикетов, через защитную бумагу. Предохранитель снят, а леска, обмотанная вокруг его пальца, привязана к фитилю.
— Для вашей же пользы, — поясняет он, глядя на них остекленевшим взглядом. — Если хотите избежать несчастного случая... Мне‑то всё равно.
Глава 41.
Время словно замирает — как в холодном свете вспышки фотоаппарата, — когда Грегори и Пек понимают, что Оке может взорвать пояс раньше, чем кто‑либо успеет среагировать.
Стоит ему дёрнуть леску — маленький заряд в детонаторе подорвёт взрывчатку, мощи хватит, чтобы убить их всех и разрушить большую часть строений вокруг.
Йона садится. Грегори и Пек медленно кладут руки на стол. Лица у них белые, глаза широко раскрыты и полны паники.
— Такие, как я, всю жизнь готовятся к визиту таких, как вы, — бормочет Оке. — А вы думаете, можете просто заявиться, помахать парой бумажек и забрать у нас детей?
— Нет, мы...
— Да‑да, вы «просто хотите поговорить с Лоттой», — говорит он с улыбкой.
— Мы поняли, — кивает Пек.
— Все знают, что политики коррумпированы и правящая элита гонит деньги налогоплательщиков на свои счета... Это не секрет. Но что из этого следует насчёт социальных служб, судов, полиции? Наёмники и предатели. Похищают наших детей и продают их евреям.
Мальчик подходит к столу с охотничьим карабином для лося.
— Скажите сыну, чтобы бросил ружьё и зашёл в дом, — говорит Йона.
— Папа? — останавливается мальчик в нескольких метрах.
— Можешь начать с того, что пристрелишь этого еврея, если он не допьёт, Кнут, — говорит Оке, указывая на Пека.
Мальчик поднимает винтовку, упирает приклад в плечо и прицеливается.
Пек быстро поднимает кружку, пьёт глоток и поджимает губы.
— Ещё, — рявкает Оке, натягивая леску.
— Мне достаточно, спасибо, — отвечает Пек.
— Это точно тот холм, на котором ты хочешь умереть?
Палец мальчика лежит на спусковом крючке.
Пек осушает кружку двумя большими глотками и вытирает рот тыльной стороной ладони.
Оке снова наполняет кружку, потом откидывается назад и смотрит на троих офицеров.
— Социальные работники... За кого вы себя принимаете, а? — говорит он. — Приходите на мою ферму, лезете со своими вопросами... Мы сказали, что не хотим иметь с вами ничего общего, а вы всё претесь и претесь.
— Я слышу, что вы говорите, но, видимо, произошло недоразумение, — пытается объяснить Грегори.
— Мы не из социальных служб, — перебивает Йона.
— Нет?
— Мы из полиции, — говорит Грегори.
Оке смотрит на него и медленно скрежещет зубами. Винтовка слишком тяжела для мальчика, ствол дрожит.