— Вертолёт! — повторяет Йона в трубку, как раз когда слышит громкий свистящий звук.
Пек выстрелил сигнальной ракетой. Она летит низко над землёй и попадает Оке в спину, когда тот открывает дверцу машины.
Яркий магниевый свет на миг озаряет пикап, затем взрывчатка детонирует, превращаясь в оглушительный огненный шар.
Ударная волна обрушивается на них, словно мощный удар по рёбрам. В воздух летят камни и щепки.
Йона падает на спину, ударяется головой о землю.
Пикап дважды переворачивается и замирает на боку. Горящие обломки сарая разлетаются по полю, гравий осыпает двор градом.
Йона поднимается.
Сквозь пыль и дым он видит яму в земле на том самом месте, где всего секунду назад стоял Оке.
У девочки на лбу кровь.
Перед ней на земле, чёрное от сажи, лежит оторванное бедро.
— Блин, — хнычет Грегори.
Большой кусок главного дома исчез, выбиты все окна.
Высохшая сосна полыхает. Куры, взлетевшие в воздух от взрывной волны, одна за другой падают на землю.
Взрыв повредил водосточную трубу, и из отверстия тонкой белой струёй хлещет вода.
Глава 42.
Семь тридцать утра. Йона идёт по коридору женского крыла следственной тюрьмы Крунуберг вместе с дежурным.
Днём двери камер остаются незапертыми. Зону, предназначенную только для персонала, обозначает лишь красная линия на полу.
Они проходят мимо комнаты отдыха. Там седовласый консультант из выездной группы по борьбе с наркоманией разговаривает с худой женщиной, которая царапает себе предплечья.
Энн-Шарлотта Ольссон задержана по подозрению в преступлениях, связанных с наркотиками, сбытом краденого, незаконном обороте оружия и нарушении закона, регулирующего обращение с легковоспламеняющимися и взрывчатыми веществами.
Среди руин фермы в Рикеби, всё ещё продолжается судебная экспертиза.
У Йоны до сих пор звенит в ушах после взрыва. Словно шум ветра, дующего сквозь деревья в лесу, преследует его, куда бы он ни шёл.
Пек был в сознании, когда его вертолётом доставили в больницу. Состояние остаётся тяжёлым, но стабильным. Грегори отстранили от исполнения служебных обязанностей, Специальная прокуратура начала проверку.
Первые три полицейские машины прибыли на место происшествия через десять минут после взрыва. Ещё через десять минут двор и дорога к ферме уже были забиты машинами скорой помощи. Их синие проблесковые маячки освещали поля и голые деревья, выхватывали из темноты усиливающийся снегопад.
Пожар потушили. За детьми присматривали две сотрудницы, пока они ждали приезда работников социальной службы.
Пока они идут по коридору, тюремный надзиратель говорит Йоне, что здесь, в этом крыле, они стараются создать как можно более гуманную атмосферу.
— Я не утверждаю, что тут одни ангелы, — говорит он, — но почти всех этих женщин мужчины либо принуждали к преступлениям и наркотикам, либо угрожали им, оскорбляли, насиловали.
Где‑то кто‑то печёт булочки, и в воздухе стоит сладкий запах корицы и карамельного сахара.
Выломав входную дверь, Йона вошёл в то, что осталось от фермерского дома, и обнаружил Энн-Шарлотту, дремлющей на диване перед телевизором.
Она высокая, пышногрудая, в очках, с короткими светлыми волосами. На ней розовые велюровые брюки и футболка с Тейлор Свифт.
На столе перед ней лежала упаковка оксикодона, а рядом — пустая пластиковая ванночка из‑под мороженого с лежащей рядом ложкой.
— Он правда это сделал, да? — пробормотала она, не в силах полностью открыть глаза. — Я уже начала думать, что это одни разговоры…
Офицер останавливается у двери и громко стучит.
— Лотта, к вам посетитель, — говорит он, чуть приоткрывая дверь. — Можно войти?
Она сидит на узкой кровати в зелёном тюремном спортивном костюме и тапочках.
У Лотты вокруг рта воспалённая сыпь. Очки грязные. Брови выщипаны в тонкие ниточки.
В маленькой комнате пахнет затхлым кофе и кремом для рук.
— Мне жаль, что я пришёл с плохими новостями, — говорит Йона, делая шаг вперёд. — Экспертиза подтвердила, что Оке Берг погиб в результате взрыва на вашей ферме. Примите мои соболезнования.
— Бац, — безжизненно произносит она.
Она берёт со стола пластиковую банку, открывает золотистую крышку и засовывает пакетик снюса под верхнюю губу.
— С этого момента я буду записывать наш разговор, — продолжает Йона, доставая телефон.
— Оке был помешан на теориях заговора, — говорит она, уставившись в стену. — Это дьявольски удобно, особенно для мужиков… понимаете? Так ведь не вы виноваты, что жизнь пошла под откос. Вы победитель, вы умный, вы единственный по‑настоящему видите, что творится в мире, но раз всё настроено против вас, то и смысла стараться нет.