— Энн-Шарлотта, вас держат здесь по подозрению в целом ряде преступлений, — начинает Йона. — Но я пришёл поговорить о…
— Не знаю, откуда он взял, что социальные службы якобы пытаются забрать детей и продать их, но он бредил этим, — перебивает она. — Он вдруг занял твёрдую позицию, решил, что готов умереть ради детей, хотя годами почти не обращал на них внимания.
— Я понимаю, это много информации, но…
— А правда в том, что социальным службам дьявольски тяжело забрать у тебя детей, даже если ты сама этого хочешь, — говорит она и тихо отрыгивает. — На нас были сотни заявлений, бесконечные тревожные звонки, они провели миллионы проверок… Но я, в общем‑то, и сама знаю, что не мама года. У меня больная спина, я глотаю таблетки, дети не ходят в школу. Даже судебные приставы сдались. Больше и взять у нас нечего…
— Послушайте, — перебивает её Йона. — Свидетель видел вас в кемпинге Бредэнг ранним утром двадцать шестого ноября.
Веки у неё дрожат.
— Меня?
— Да.
Тонкие губы Лотты кривятся в перекошенной улыбке.
— Ладно, только… меня там никогда не было. Я вообще не знала, что он существует… С какой стати я должна носиться по какому‑то паршивому кемпингу, когда у меня дома собственный двор, забитый хламом?
— Мы нашли вашу ДНК.
— В кемпинге?
— Да. Ваш волос.
— Один из моих? — Она машинально потирает затылок.
— Когда вы так коротко подстриглись?
— Прошлой весной.
— Насколько коротко?
— Ещё короче, — говорит она, проводя рукой по голове. — Я несколько раз продавала их одному типу на Сторгатан. Он делает парики.
— Вы продавали свои волосы?
— Никогда не думали об этом, да? — отвечает она с ухмылкой.
— Нет.
— То есть вы убили моего мужика и разнесли ферму в щепки из‑за какого‑то чёртового парика?
— Прокурор возьмёт на себя предварительное расследование преступлений, связанных с наркотиками, оружием и…
— Это всё Оке.
— Хорошо.
— Если вы собираетесь его запереть, вам решётки пожёстче понадобятся, — говорит она, откидываясь назад.
Йона выходит из комнаты и идёт обратно по коридору. Сладкий запах булочек исчез; теперь он чувствует только тяжёлый запах канализации.
Из‑за одной из стальных дверей раздаётся женский крик.
Он знает, что им придётся выследить человека, который купил парик. Но прежде всего Йоне нужно вернуться в «Лабораторию сна» к Эрику Марии Барку и уговорить Хьюго Санда согласиться ещё на один сеанс гипноза. Подросток наверняка видел не только светлые волосы и блестящее пальто.
Когда Йона покидает тюрьму, в голове у него крутится лишь одна мысль. Ему кажется, что он наконец‑то начинает видеть закономерность среди жертв. Все они мужчины, вступившие на рискованный сексуальный путь.
Глава 43.
Почти полночь. Небо мутно‑чёрное, и в свете уличных фонарей мерцающие снежные хлопья будто пульсируют в воздухе.
Хьюго засовывает руки под мышки, пытаясь согреть их, подходя к двери на улице Йенни Линд. Он дрожит от холода, входит в подъезд и отряхивает мокрый снег с волос.
Потом поднимается по лестнице и нажимает пальцем на потёртый звонок.
Услышав звонок, он делает шаг назад, проводит рукой по влажным волосам и расстёгивает пальто.
Ольга медленно открывает дверь и смотрит на него из полумрака коридора. На ней леопардовый бюстгальтер и чёрная кожаная юбка.
— Извини, что вот так заявился, — говорит он, — но мне больше некуда было идти.
Её глаза, подведённые сурьмой, тяжёлые. Лицо странно безразличное, розовые губы чуть приоткрыты.
— Хьюго? — бормочет она.
— Я не хочу создавать тебе проблем… — говорит он, чувствуя, как его ноздри наполняет её пьянящий парфюм.
— Что ты здесь делаешь? Разве ты не должен быть в Упсале? — ровно спрашивает она.
— Я слинял. Я же не мог просто сидеть там, как какая‑то лабораторная крыса.
— Чувак, какого чёрта…
Её светлые волосы распущены, мягкими волнами падают на плечи.
— Я хотел спросить, можно ли мне у тебя переночевать, — говорит он, чувствуя нарастающее беспокойство.
— Переночевать? Боже, просто вернись в клинику, — невнятно отвечает она и пытается закрыть дверь.
— Я не могу, — Хьюго невольно улыбается ей и берётся за ручку.
— Но в этот раз не получится, — бормочет она.
— Всего на одну ночь.
Она тяжело вздыхает, отворачивается, ведёт руку за спину, чтобы почесать между лопатками, и идёт в спальню. Хьюго замечает, что по её стройным ногам бегут мурашки, а на мускулистых руках темнеют синяки.