Бернард чувствует, как к горлу подкатывает тревога. Он садится на край постели и перечитывает текст сначала до конца.
— Господи, — шепчет он.
— Я знаю, — бормочет Агнета и тянется к его руке.
— Зачем он это делает?
Одевшись, Агнета спускается на кухню. Она читает на телефоне пресс‑релиз Шведской ассоциации публицистов и отправляет короткое сообщение, отказываясь от задания написать рецензию на спектакль в «Театре современного танца».
Сквозь стены она слышит, как Бернард шаркает по коридору и открывает дверь в комнату Хьюго.
— Сними, пожалуйста, наушники, — просит он.
— Я ничего не слушаю.
— Всё равно сними.
Агнета всё ещё сидит за столом, когда они входят на кухню. Она понимает, что ещё не приняла бета‑блокатор, и чувствует, как пульс учащается.
Одежда на Хьюго измята. Длинные, до плеч, волосы собраны в низкий хвост.
Она больше не может его обнять, но улыбается и здоровается, удерживая его взгляд как можно дольше, прежде чем спросить, не хочет ли он кофе.
Подросток пожимает плечами, бормочет что‑то невнятное и кладёт наушники в карман рубашки.
— Сделать тебе латте? — спрашивает Агнета.
— Он может сделать его сам, если захочет, — отвечает Бернард.
— Какой тёплый приём, — бурчит Хьюго и плюхается на стул.
Он не брился, замечает Агнета. Глаза налиты кровью, под ногтями грязь.
— Нам нужно поговорить, — говорит Бернард, садясь напротив.
— Да, ты уже говорил по телефону.
— Не мог бы ты рассказать, почему сбежал из лаборатории?
— Я не сбежал. Просто забрал свои вещи и ушёл.
Агнета видит, как Бернард медленно кивает и проводит ладонью по столу.
— Придётся позвонить Ларсу и извиниться, — говорит он скорее себе, чем сыну.
— Что? Зачем? Мне же не обязательно там быть, — отвечает Хьюго, не отрывая глаз от телефона.
— Вот поэтому нам и нужно извиниться. Это вопрос доверия. Элементарной вежливости.
— Ладно, как скажешь, — вздыхает он.
— Не мог бы ты отложить телефон?
— Боже, успокойся, — говорит Хьюго с раздражённой ухмылкой.
Он всё ещё смотрит в экран, листает ленту, прекрасно сознавая, что за ним наблюдают, что Бернард чего‑то ждёт.
— Где ты ночевал прошлой ночью?
— У друга, — говорит он и наконец кладёт телефон на стол.
— Не у Ольги?
— Не‑а, — Хьюго нежно дёргает кольцо в нижней губе.
— Почему? — спрашивает Бернард.
— Она работала.
— Где?
— А это важно?
— Это секрет?
— Боже, может, не будем об этом?
— Я просто пытаюсь понять, что происходит в твоей жизни, Хьюго, — объясняет Бернард, складывая одна на другую дрожащие руки.
— Не поймёшь.
— Нет, если ты мне ничего не расскажешь, не пойму, — спокойно отвечает он.
Хьюго встаёт, подходит к холодильнику, достаёт банку «Ред Булл», открывает её, делает глоток, рыгает и допивает до конца.
— В последнее время ты часто «лунатишь». Похоже, сейчас у тебя один из самых тяжёлых периодов, — продолжает Бернард.
— Ага, — со вздохом говорит Хьюго и вытряхивает последние капли себе в рот.
— Не думаешь, что тебе стоит об этом задуматься? — спрашивает Агнета, чувствуя, что дыхание становится частым и поверхностным.
— Мне всё равно.
— Это довольно незрело.
Хьюго бросает пустую банку в раковину и смотрит прямо на неё.
— Я разговариваю с отцом.
— Я знаю, и я…
— Так, может, вы пойдёте и займётесь чем‑нибудь другим, пока…
— Хьюго, — резко говорит Бернард. — Это недопустимо. Агнета такая же часть нашей семьи, как ты и я.
— Похоже, даже больше.
— Больше? — переспрашивает Агнета.
— Да ладно, папа. Согласись, у меня здесь наименьшее право голоса.
— Ой, да перестань, — улыбается Агнета, но сердце у неё колотится.
— Я с вами не разговаривал!
— Но, может, тебе стоит…
— В этом доме всё по вашим правилам. Всё, — кричит Хьюго. — Мне приходится ходить на цыпочках, чтобы меня не вышвырнули из собственного дома.
Агнета пытается рассмеяться, но тут же осекается, понимая, что он может воспринять это неправильно.
— Ладно, — говорит Бернард, поднимая обе руки. — Можем мы вести себя как нормальные люди и поговорить о том, о чём нужно?
— Надо так надо, — бормочет Хьюго и грызёт ноготь большого пальца.
— Мы видели твоё интервью в «Афтонбладет», — начинает Бернард.
— Да, извини, если я испортил тебе книгу, — говорит Хьюго и снова садится.
— Ты об этом думаешь?
— Да. Думаю, что книги у тебя всегда на первом месте.