С мужем, Свеном-Эриком Фишером, Ида познакомилась на работе. Он был управляющим директором крупной платёжной компании, которая наняла агентство, где она работала. После окончания кампании он пригласил её на ужин. Она была польщена вниманием, в итоге перебрала, поехала к нему и забеременела. Этим летом их сыну Оливеру исполнилось пять.
Иде двадцать шесть. Свену-Эрику шестьдесят восемь, он на пенсии.
Часто ей кажется, что она только играет взрослую, разыгрывает семейную жизнь в этом странном доме, тогда как на самом деле ей хочется сесть в поезд обратно к родителям в Катринехольм, надеть удобную домашнюю одежду и позволить им хлопотать вокруг неё, пока она смотрит телевизор.
Свен-Эрик был женат трижды, у него четверо взрослых детей. Он жил в Южной Африке и Калифорнии, однажды проехал по Австралии на мотоцикле.
Когда они познакомились, Иде было двадцать. Свен-Эрик стал третьим мужчиной в её жизни.
Она не хочет делать ему больно, но и не готова состариться до тридцати.
Она много об этом думала и уверена, что он скорее предпочёл бы, чтобы она ему изменила, чем потерял её совсем — хоть на самом деле она, конечно, не может этого знать. Ида пыталась спрашивать совета у разных людей, но внятных ответов так и не получила.
Она наливает в кружку для зубных щёток тёплую воду, ополаскивает между ног и вытирается полотенцем. Потом протирает ободок унитаза бумажным полотенцем, смывает воду и моет руки.
Флирт с Линусом начался в конце августа, и с тех пор они тайком держались за руки, трижды ходили выпить после репетиции хора и дважды целовались.
Но сегодня всё наконец должно было случиться. Свен-Эрик уехал, Оливер ночует у лучшего друга. От одной этой мысли кожу покрывают мурашки.
Глава 46.
Ида быстро чистит зубы и капает немного духов себе на шею, прежде чем выйти из ванной. Она находит Линуса там же, где оставила, — на кухне, всё с тем же бокалом вина.
— Хочешь посмотреть спальню? — спрашивает она.
— Хорошо.
— Ты в порядке? — она улыбается, но в её голосе слышна тревога.
— Да, вроде бы.
— Пошли.
Он допивает вино и ставит бокал.
— Знаешь, я вступил в организацию «Защитники гражданских прав», — говорит он ей. — Ну, по крайней мере, в их сеть. Чтобы защищать демократию.
— Это здорово. Я бы тоже хотела этим заняться, — отвечает она, покосившись в сторону спальни.
— Это бесплатно, так что тут особых препятствий не было… Но я думаю, мы действительно могли бы что‑то изменить, если бы…
— Конечно.
— Сейчас я думаю, что, возможно, мне стоит сосредоточиться на шведской демократии.
— Уже чувствую себя в большей безопасности, — говорит она с улыбкой.
Ида снова смотрит на телефон. У Оливера диабет первого типа, и она не в силах не тревожиться. Она уговаривает себя расслабиться: мама его друга — медсестра, она всё знает, проверяет уровень сахара, а у Оливера с собой запасная инсулиновая ручка, на всякий случай.
— Можно я воспользуюсь ванной? — спрашивает Линус.
— Нет, извини, — отвечает она и тут же смеётся. — Шучу. Вон там.
Он улыбается и идёт за ней по коридору с тёмно‑зелёными обоями.
— Швеция, кстати, на первом месте в мире по уровню свободы, — говорит он по пути. — Но в то же время наши гарантии демократии невероятно слабы.
— Да? — говорит она, останавливаясь у двери в ванную.
— Верится с трудом, но конституцию почти ничто не защищает. Независимость судебной системы тоже особо не гарантирована… Сейчас система работает, но через пять лет она может уже не работать. И это, наверное, должно тревожить нас куда больше, чем тревожит.
— Я буду в спальне, вот здесь, — говорит она, указывая на соседнюю дверь.
Он запирается в ванной, а Ида возвращается на кухню. Наливает себе ещё вина и несёт бокал в спальню. Делает глоток, ставит бокал на тумбочку, проверяет телефон и переводит его в беззвучный режим. Приглушает свет и только успевает начать откидывать покрывало с крупными пуговицами, как в комнату входит Линус.
Ида подходит, встаёт на цыпочки и быстро целует его в губы.
— Раздеваемся? — шепчет она.
— Сейчас? — спрашивает он и сглатывает.
— Можно залезть под одеяло.
Они раздеваются, отворачиваясь друг от друга. Ида бросает платье на кресло. Линус аккуратно складывает рубашку и скатывает носки. Лямки бюстгальтера оставили на её коже глубокие бороздки. Он остаётся в трусах, залезает в постель.
Они ложатся лицом к лицу и смотрят друг другу в глаза. Быстро согреваются.