Ида кладёт телефон и понимает, что не помнит, заперла ли дверь после того, как он ушёл. Она поднимается наверх и замирает, прислушиваясь, как ребёнок, оставшийся один дома. Кроме обычного поскрипывания половиц, в доме тихо.
Опираясь одной рукой на перила, она начинает спускаться по лестнице.
— Чёрт!
По полу в гостиной, мимо дивана, к холлу мчится олень.
«Никогда не привыкну к этим отражениям», — думает она. Огромный мангал Свена-Эрика всегда выглядит, как будто в гостиной стоит накрытый простынёй рояль.
Отражения создают иллюзию, будто снег идёт внутри, будто над столом кружат большие синицы, а по ковру прыгают кролики.
Из‑под дивана вылетают несколько комков пыли и катятся к ногам Иды. Она оборачивается и видит, как шторы шевелятся на внезапном сквозняке.
Дверь в гостевую комнату со щелчком захлопывается.
Ида выходит в тёмный коридор.
Единственный источник света — маленький зелёный светодиод на панели сигнализации.
Берясь за ручку входной двери, она вспоминает, что запирала её, когда Лайнус ушёл.
Снаружи снова дрожит водосточная труба.
Ида разворачивается и идёт обратно в гостиную, но замирает, увидев русскую женщину на террасе.
«Собака, должно быть, сбежала», — думает она и уже собирается выйти и спросить, не нужна ли помощь, когда с ужасом осознаёт, что окна снова обманули её.
Женщина внутри дома.
Адреналин хлынул в вены.
Ида резко оборачивается. Ей кажется, что в рифлёном стекле входной двери отражается чья‑то фигура, и она медленно опускается на пол.
Глава 47.
Ида стоит на коленях среди туфель и ботинок в коридоре, прижав руки ко рту, чтобы заглушить своё дыхание.
«Этого не может быть, — думает она. — Этого просто не может быть». Женщина в доме.
Ида видела, как та задела плечом торшер, и световой шар закачался.
Нужно звонить в 112, но телефон остался на скамье на кухне, наверху.
Дыхание сбивается, становится слишком частым.
Она медленно поворачивает голову и щурится, всматриваясь в гостиную: диван, свечи на журнальном столике, отражения в стекле.
Охваченный паникой мозг отчаянно ищет логическое объяснение. Она спрашивает себя, не звонил ли Свен-Эрик, чтобы предупредить, что женщина зайдёт. Может, он говорил, что она заглянет за чем‑то.
Если так, она вполне могла уже выйти на террасу через раздвижную дверь. Ида ползёт вперёд по виниловому полу так тихо, как только может, чувствует под ладонями отдельные песчинки и влажные пятна от растаявшего снега.
Теперь ей, видно, часть гостиной.
Никого.
Она медленно поднимается, колени дрожат. Слышит, как в другой комнате скрипит паркет под чьими‑то тяжёлыми шагами.
Ида делает ещё шаг, поворачивает голову налево и видит женщину в наклонном окне. Отражение показывает, как та осторожно пересекает патио, проходит мимо мангала к ржавой ограде.
Значит, на самом деле она идёт к двери в котельную под лестницей.
У Иды всего несколько секунд.
Ей нужно добраться до телефона.
Дверь в котельную открывается и захлопывается.
Ида на цыпочках выходит из холла, видит своё отражение на лужайке перед яблоней, потом спешит к лестнице и начинает подниматься как можно тише.
Она смотрит вниз, между ступенями, и всхлипывает.
Никакой женщины в котельной нет. Она стоит снаружи, в темнеющем углу.
Ида встречается с ней взглядом.
Женщина бросается вперёд и заносит топор, и Ида еле успевает поднять ногу, когда острое лезвие рассекает ступеньку и втыкается в боковую панель.
Ида кричит и бросается бежать. Добегает до кухонной стойки, задевает бокал, когда хватается за телефон.
Бокал падает на пол и разбивается о плитку. Вино разлетается брызгами по шкафам и ящикам.
Ида слышит тяжёлые шаги женщины на лестнице. Она влетает в спальню, захлопывает дверь и поворачивает ключ.
Руки у неё дрожат так сильно, что только с третьей попытки удаётся разблокировать телефон. Женщина уже дёргает за ручку.
Ида набирает 112.
Оператор отвечает как раз в тот момент, когда топор врезается в тяжёлую деревянную дверь.
— Вы должны мне помочь, — шепчет Ида.
— В чём заключается чрезвычайная ситуация? — спокойно спрашивает оператор.
— В доме сумасшедшая, — говорит она, тяжело дыша.
— Что вы имеете в виду под «сумасшедшей»?
— Женщина с топором, она вломилась в дом.
— Кто‑нибудь ранен?