— Вот большое горе! Я в Париже по сию пору ничего не видел и не надеюсь видеть. Что ж делать, братец? право, не было времени! В Hôtel d’Angleterre где я стою, роскошь: встанет в полдень — принесут шоколаду, кофию; не успеешь протереть глаз, — несут завтрак; не успеешь проглотить куска, идет ординарец от генерала — служба! День и прошел! а на вечер в Пале-Рояль. А теперь без денег что здесь увидишь! Ей Богу, братец, не знаю, что делать! На днях выступаем отсюда; воротится в Россию — шапками забросают! Как! быть в Риме и не видеть Папы!
— Мой совет избавит тебя и от труда, и от стыда. Ступай за несколько су в Панораму: там увидишь Париж со всеми подробностями.
— Спасибо за совет.
Продолжая таким образом разговоры, господа русские офицеры приблизилось к Hôtel de l’Empire, взошли на широкую лестницу, вступили в коридор, подошли ко второму номеру, отворили двери.
— Ну, сказал Гастфер, опоздали мы! дым столбом! верно отобедали и принялись уже за трубки и за карты.
— Не бойся, друг, на столе все еще в порядке.
— А! — друзья! вскрикнули несколько человек офицеров, увидев входящего Гасфера и его товарища.
Все сидели с трубками в зубах вокруг накрытого стола и, обдавая дымом друг друга, хохотали во все горло.
— Что это значит, господа? На чей счет гуляете вы? — спросил Гастфер.
— На чей счет? — браво! очень кстати вопрос! — Не подумай только, что на счет французов; нет, finita è musical! гуляем на счет своего пустого кошелька.
— Да говорите яснее! Вскричал Гастфер.
— Что-ж тебе говорить? Есть у тебя деньги?
— Полноте, господа, я вижу, вы гуляете на мой счет. Вам забавно, что я продулся!
Общий хохот преследовал слова Гастфера.
— Поздравляем! верно в надежде съесть после проигрыша славный контрибуционный обед? — Садись же, вот твой прибор. Ей! Савельев, подай трубку господину поручику! Затянись и потом запоем с горя круговую:
— Нет, господа, отвечал Гастфер, моя первая песня всегда:
— Сего дня можешь спеть ее и натощак!
— Натощак не пою: берегу голос, отвечал Гастфер.
Между тем денщик Савельев поднес ему трубку.
— Пошёл ты к чёрту с трубкой! Давай водки!
— Еще не выкурили, Ваше Благородие! отвечал плут денщик.
— Что за шутки, господа! вскричал Гастфер.
— Какие шутки, мой друг: истинная правда! Шутку сыграли с нами гостеприимные Парижане. Видишь ли, ты в чем состоит история: По обыкновению, мы собрались к обеду по обыкновению, хозяйский Maître d’hôtel накрыл на стол, по обыкновению мы сели и, вдруг, против обыкновения принесли нам на блюде огромный счет за все прошедшее время и объявление: что гг. генералитет и русские офицеры имеют за все платить и впредь без денег ничего не требовать; а сверх того от хозяина уведомление, что сегодня у него ничего не готовлено.
— Я наелся как бык и не знаю, как быть! — пропел Гастфер. — Этому горю должно пособить, — продолжал он. — Если ни у кого из вас также нет денег, то я отправляюсь доставать.
— Вот, благодетель! вскричали все.
— Идите все в Hôtel de Paris, гуляйте, а я сейчас же приду выкупать вас.
— Да где ты открыл колодезь, из которого можно черпать золото?
— Этот колодезь у ротмистра Юрьегорского в кошельке.
— Что-ж ты, братец, не познакомить нас с чудаком, у которого всегда водятся деньги?… Он играет?
— Я наелся как бык и не знаю, как быть! с пропел Гастфер. — Этому горю должно пособить, — продолжал он. — Если ни у кого из вас также нет денег, то я отправляюсь доставать.
— Вот, благодетель! вскричали все.
— Идите все в Hôtel de Paris, гуляйте, а я сейчас же приду выкупать вас.
— Да где ты открыл колодезь, из которого можно черпать золото?
— Этот колодезь у Ротмистра Юрьегорского в кошельке.
— Что ж ты, братец, не познакомить нас с чудаком, у которого всегда водятся деньги?… Он играет?
— О нет! это дивной малой, да убит горем; он был влюблен в одну девушку, готов был идти с нею к венцу, только что же?…
— Ну, знаю, романист, страдалец; верно невеста умерла, а он с горя копит деньги?