– Это не просто несколько маринованных огурцов, – сказала она. – Это куча маринованных огурцов. И я думаю, что ты сделал это нарочно, чтобы помешать мне приготовить картофельный салат.
Стивен посмотрел на нее:
– Не понял?
– Ты меня слышал. Нас ждут сегодня вечером у Хэлли с картофельным салатом, и это была моя единственная банка маринованных огурцов.
– Сомневаюсь, что кто-то заметит, что там лишь половина банки.
– Половины банки мало. Я всегда кладу целую банку.
– Честное слово, я вряд ли…
– Я всегда кладу целую банку. Двенадцать унций. Так делала моя мать. Наверное, ее мать делала так же. И теперь благодаря тебе я стану первой в трех поколениях, кто сделает неправильный картофельный салат. Но кто будет виноват, ты? Нет, я. Потому что салат сделала я. Потому что его всегда делаю я. Потому что единственное, что ты когда-либо приготовил без микроволновки – подгоревший зефир. Наверное, сегодня ты опять его сделаешь, чтобы мы все заболели раком.
Кэти себя ненавидела. Она говорила как идиотка, а это на нее непохоже. Ужасно. Другие люди могли говорить как идиоты. Но не она.
Стивен встал, сжимая в правой руке капающую зеленую массу.
– Вот что. Я спущусь в магазин и куплю новую банку.
Кэти уставилась на то, что сжимал в руке Стивен.
– Зря ты взял бумажные салфетки. Это расточительство. Надо было посудным полотенцем вытереть.
– Теперь уже поздновато, – сказал Стивен, выбрасывая использованные салфетки в мусорное ведро под раковиной. – Но я запомню на следующий раз, когда злонамеренно воспрепятствую тебе приготовить твой картофельный салат в третьем поколении.
Теперь Кэти не знала, кого она ненавидит больше – себя или мужа.
– По-твоему, это смешно? – спросила она.
– Я же не смеюсь, правда? – сказал Стивен, идя в гостиную. – Я вернусь через пятнадцать минут с твоими проклятыми маринованными огурцами.
– С укропом, – сказала Кэти ему вслед. – Без сахара. Двенадцать унций. Ты слышишь?
Хлопнула входная дверь, и дом вздрогнул.
Кэти посмотрела на полную миску холодного вареного картофеля на столе. Вода кипела вовсю, когда появился Арти. Потом, когда они с Арти целовались в гостиной, Кэти услышала, как шипит на электрической горелке перелившийся кипяток. Она оторвалась от Арти и выбежала, чтобы выключить горелку, и Арти последовал за ней. Там, где Стивен стоял на коленях, вытирая с пола лужу от огурцов, несколькими часами ранее Кэти стояла на коленях перед Арти.
Она и не думала, что Арти впрямь придет. Она отпросилась с работы в поддень, чтобы пройтись по магазинам и подготовиться к ежемесячной поездке к Хэлли, но потом решила отложить магазины и просто вздремнуть дома. И там обнаружила на автоответчике сообщение от Арти, который спрашивал, когда они едут – в этот уикенд или в следующий.
Глупый вопрос. Они всегда будут ездить к Хэлли при полной Луне, пока Джек не бросит привычку раздеваться донага в лунном свете. Арти об этом знал. А если бы не знал, Кэролин ему бы сказала. Зачем звонить Кэти?
У нее имелись некоторые подозрения.
Поэтому, перезвонив, она стала с ним флиртовать. Она не думала, что это получилось у нее очень искусно – флирт не входил в число ее умений. Но она сомневалась, что Арти большой знаток тонкостей флирта и вообще чего бы то ни было и что он поймет. И это было забавно.
– Как ты оказалась дома в середине дня? – спросил он.
– Я принимаю своих бесчисленных любовников, – ответила она.
– Круто, – сказал Арти. – Я скоро буду.
Кэти засмеялась. Она думала, что Арти пошутил.
Она даже думала, что пошутила сама.
Но тут он возник у ее дверей, в потной футболке и с мотоциклетным шлемом в руке, и скоро стало ясно, что никто из них не шутил, просто ни капельки.
Теперь Кэти думала, что ей это пригрезилось. В тот момент все казалось вполне реальным, совершенно нормальным и естественным, но сейчас она уже склонялась мысли, что это просто лихорадочные мечтания. Она должно быть, задремала на кушетке под кондиционером, все еще работавшим в расчете на 86 градусов по Фаренгейту', как Стивен настраивал его каждый день, отправляясь на летние лекций.
Зря она ругала его за огурцы. Она знала, что он сделал это не нарочно. А вот то, что она сделала с Арти, было нарочно. И она не жалела. Она ужасалась, смущалась, сердилась, удивлялась, пугалась и немного страдала, но не жалела.
Арти был великолепен.
Ну ты подумай.
Но это не может повториться. Да, это было великолепно, и нет, она не жалеет, но это не может, не должно и не повторится снова. Есть Стивен, есть Кэролин, есть множество других причин – и если она и покинет Стивена ради кого-то вроде Арти, то лишь в тот день, когда Джек и впрямь отправится жить на Луну. Этого просто не может произойти.