Хэлли засмеялась:
– Ты не богиня, Лили. Ты просто хорошо знаешь жизнь.
– Если не считать того, что к Джеку я чувствую нечто другое, сказала Лили. – Отсюда и проблема.
Хэлли не нужно было долго искать причину.
– Ну, фигня, – сказала она. – По-моему, это означает, что ты в него влюблена. И это естественно, когда ты не понимаешь или не принимаешь, что с тобой происходит. На самом деле женщина в твоем явно взрослом возрасте должна усвоить одно: любовь к мужчине вообще не предназначена для понимания. Ее надо перенести и выстрадать. Ее нужно перетерпеть. – Она на мгновение замолчала, мысленно возвращаясь к тем своим связям, которые терпела. – И если тебе повезет, – продолжила она, – ты все-таки получишь немного удовольствия от процесса.
Лили, похоже, задумалась.
– Иными словами, – сказала она, – если я смогу это пережить, оно пройдет и я стану такой же, как прежде?
– О господи, нет! – сказала Хэлли. – Оно останется в прошлом, но ты всяко можешь быть уверена, что не станешь прежней. Если ты кого-то любишь – это тебя меняет. И даже если это заканчивается и ты с этим справилась, однажды ты посмотришь в зеркало и увидишь, что просто больше не похожа на прежнюю себя. И я не только о старении говорю.
Лили встала и подошла к окну, которое выходило на крошечный задний двор. Казалось, она уставилась на детей, раскачивающихся на качелях, – но тут Хэлли поняла, что Лили на самом деле смотрит на свое отражение. Она уже искала эту перемену.
– А с мужчинами случатся то же самое? – спросила Лили.
– Думаю, что да, – сказала Хэлли. – По крайней мере с теми, которые действительно влюбляются, а не с тупыми козлами.
Лили продолжала смотреть на свое отражение.
– А Джек, он ведь не тупой козел?
Хэлли решила, что теперь знает, из-за чего на самом деле переживает Лили.
Лили боится потерять Джека.
– Нет, – сказала Хэлли. – Джек – не козел. Когда я была с ним, он любил меня так сильно, как я того желала. И я думаю, Кэти и Кэролин сказали бы то же самое. Он никогда не разбивал нам сердца. И мы тоже не разбивали его сердце. По крайней мере я.
Хэлли вытянула ноги, наклонилась вперед и поставила локти на колени, уткнув подбородок в руки.
– Но Натали разбила. Я хочу сказать, что Джек любил Кэролин, меня и Кэти очень приятным и совершенно естественным образом. Но Натали он любил, как Ромео любил Джульетту, а шпинат – оливковое масло. Знаешь, страстно, пылко и с рабской преданностью.
– Она была его женой? – прошептала Лили.
Хэлли кивнула:
– Да, недолго. Пока сама себя не убила. И не просто убила, а убила по невероятной глупости. Она повернула влево на красный свет в грозу и угодила под бетономешалку. Богом клянусь, под гребаную бетономешалку. Это было бы смешно, если б не было так жутко.
Лили отвернулась от окна.
– Я ее ненавижу, – сказала она.
Хэлли скривилась:
– Ну, в общем, я к ней тоже не питаю теплых чувств.
– Нет, ты не поняла, – сказала Лили. – Я ее по правде ненавижу.
Хэлли косо посмотрела на Лили:
– Извини, милая, но ты ее даже не знала. У тебя нет права ее ненавидеть.
– Черта с два нет, – огрызнулась Лили. – Он звал ее.
– Ох, – вздрогнула Хэлли. – Ты хочешь сказа он произнес ее имя, когда занимался с тобой любовью?
– Нет, – сказала Лили с яростью. – Я хочу сказать его тоска была так сильна, что меня неодолимо притянуло к нему – но на самом деле он звал ее. – В ее голосе появилась горечь. – А вместо этого получил меня.
Теперь Хэлли заволновалась. Она почти забыла, что Лили немного не в своем уме. Надо бы попробовать ее слегка утешить…
– Ну, я знаю – он счастлив оттого, что в его жизни есть ты, – сказала Хэлли. – В конце концов, не каждый человек может похвастаться, что спит с богиней.
– Но он хотел ее, – сказала Лили. – Свою Натали. Смертную женщину. А не это.
И тут Лили скинула ботинки на высоких каблуках, и ее ноги распрямились, и ее когти прорвали черные чулки и прорыли белые царапины в паркете Хэлли.
– Господи Иисусе! – завопила Хэлли, вспрыгивая на кресло.
Лили сверкнула глазами:
– Пожалуйста, не упоминай это имя. Это был на редкость не прикольный человек. – Ее когти сжимались и разжимались, оставляя на полу все больше царапин. – Но по крайней мере, он не делал того, что сделал Джек. Он не хотел кого-то сильнее, чем хотел меня.