Стивен поглядел на детей, затем пригнулся и зашептал Кэти на ухо:
– Он утверждает, что Джек мастурбировал.
Кэти страшно разозлилась.
– Это ложь, – сказала она. – Джек так не делает. Он этого не любит. Я помню, когда-то он…
Она прикусила язык. На лице Стивена читались шок, обида, страдание или все вместе. Кэти заговорила не подумав. Сцена с Лили и Дьяконом выбила ее из колеи.
– Это все моя вина, – сказала Хэлли. – Я так замоталась со своими дерьмовыми проблемами в последние месяцы, что просто оставила Джеку ключ от загородного дома и сказала, что он может ехать туда один. Но он судя по всему, решил остаться в городе. Надо было мне удостовериться, что он туда поехал.
– Это не только твоя вина, – сказал Стивен. – Все остальные тоже не следили за Джеком. – Он перевел дух и продолжил: – Слушай, я знаю, что он консультировался с врачом после ареста прошлой зимой, но ясно, что ему нужно большее. И пока мы сами с ним нянчимся, мы можем помешать ему получить то лечение, в котором он действительно нуждается.
Кэти захотелось стукнуть Стивена. То, что он предлагал, было гадко, тем более что Кэти ни капли не верила, что он действительно так думает. Он говорил так из мелочности, а не потому, что по-настоящему тревожился о Джеке.
– И где была его семья, когда все это происходило? – спросил Стивен. – Ведь у Джека где-то есть родственники?
Теперь Кэти даже обрадовалась, что обманывала Стивена. Он того заслуживал.
– Его мать умерла, – сказала Хэлли слегка раздраженно. – Его отец жив, но живет в Южной Америке. По-моему, в Венесуэле. Он там работает в какой-то нефтяной компании, женился и обзавелся целым семейством. Джек приглашал отца на свою свадьбу с Натали, но тот лишь прислал поздравительную открытку. Ни письма, ни подарка лишь дешевую картонку с загогулинкой, обозначавшей подпись.
– Был еще брат, – сказала Кэти. – Но я не знаю, где он. А ты, Хэлли?
Хэлли покачала головой:
– Без малейшего понятия. Натали была его единственной настоящей семьей. И теперь, когда ее нет, я думаю, что его семья – мы.
Кэти холодно посмотрела на Стивена:
– Извини, если это для тебя такая обуза, милый.
– Я не это хотел сказать, – сказал Стивен. Губы у него дрожали. – Я хотел только сказать, что если Джеку нужно серьезное лечение, наверное, мы не лучшие доктора на свете.
Кэти не понравилось то, что он сказал. Такое можно было сказать в шутку, а Стивен, судя по тону, совсем не шутил. Это требовало ответа, но Кэти решила на время воздержаться. Она не хотела устраивать сцену перед Тони и Клео.
Однако Хэлли, похоже, сцен не боялась.
– Господи, Стив, – сказала она. – Ты хочешь сказать, что друзья Джека такие же ебанутые, как и он? Или даже что от общения с нами он ебанется еще больше?
– Мам! – сказала Клео, дергая Хэлли за руку. – Что за язык?!
Хэлли улыбнулась Клео:
– Прости, лапушка. Мама иногда забывается. – Потом она посмотрела на Стивена, и улыбка исчезла. – Так ты это хотел сказать?
Стивен не сразу ответил, и Кэти изучала его лицо, пока он смотрел на Хэлли. Но выражения его лица она не поняла. Как-то странно залегли морщинки в углах его глаз. Она даже не видела самих глаз, потому что в линзах очков Стивена отражался свет фонаря. Но морщинки у глаз и щеки – их она видела. Мускулы напряглись, но не так, как если бы Стивен сердился.
Кэти не понимала, что это значит. Но ей это не понравилось. Она почувствовала то же, что несколько минут назад, когда Клео и Тони подбежали к Хэлли и взяли ее за руки.
– Я думаю, в каком-то смысле, – тихо промолвил Стивен, – остальные в еще большем психологическом тупике, чем Джек. В конце концов, – Стивен смотрел на восток, и теперь в его очках отражалась полная Луна, – Джек, по крайней мере, знает, чего хочет.
– А остальные не знают? – фыркнула Хэлли. – Говори за себя, Стив.
– Я не знаю, – сказал он.
Эти три слова и то, как он их сказал, все прояснили. Теперь Кэти понимала, почему Стивен так выглядел. Она знала, чего он хотел.
Он хотел Хэлли.
И это несправедливо. Это так несправедливо. Хэлли не лучше Кэти ни в каком отношении. Она не умнее. Она не симпатичнее, покорнее или мудрее. Она даже не такая же хорошая мать, какой стала бы Кэти, будь у нее шанс.
Если Стивен собрался хотеть кого-то еще, почему он по крайней мере не мог возжелать ту, которая в каком-то смысле лучше ее? Например, Кэролин. Это Кэти могла бы понять. Даже посочувствовать. Физическую страсть она могла понять.
Сейчас она хотела одного – найти Арти и позволить ему опять отыметь ее на заднем сиденье «тойоты». Теперь она бы даже не возражала против синяков.