С другой стороны, по словам самого Урсуса, Браге вел себя с ним заносчиво и грубо; он сразу же не давал ему слова сказать, заметив, будто бы "все эти германские парни немного чокнутые"; и что он подозрительно относился к наблюдениям Урсуса, которые тот проводил посредством "кончика своего носа, не нуждаясь в других инструментах"; и что он послал кого-то обыскать его, Урсуса, бумаги в ночь перед самым отъездом.
Вероятнее всего, Медведь и вправду чего-то вынюхивал, но нет никаких доказательств того, будто бы он выкрал систему Тихо; впрочем у него и не было какой-либо необходимости воровать ее.
И как раз в это гнездо шершней забрался с ногами юный Кеплер, когда ему только пришла в голову идея Мистерии, сам же он испытывал настоятельную потребность поделиться своей радостью со всем ученым миром. К тому времени Урсус уже был Имперским Математиком в Праге, вот Кеплер и отписал ему "письмо от поклонника", начиная в типичном фановском стиле: "Есть здесь один любопытствующий человек, который, никому не известный, пишет письма чужим людям в дальние страны"; после чего, страдая кеплеровским словесным поносом, продолжает, что он знаком "с ярким сиянием Вашей славы, что помещает Вас на первое место среди mathematici нашего времени, словно Солнце по сравнению с меньшими звездами" (письмо Урсусу от 15 ноября 1595 года).
Это было написано в ноябре 1595 года. Медведь так никогда и не ответил на письмо неизвестного юного энтузиаста; но двумя годами позднее, когда Кеплер был уже достаточно знаменит, Урсус напечатал письмо, не спрашивая разрешения у Кеплера, в книге (Nicolai Raimari Ursi – Dithmarsi de astronomicis Hypothesibus; Прага, 1597 г.), в которой он претендует на приоритет в создании "тиховской" системы и оскорбляет Браге самыми последними словами. Книге был предпослан эпиграф "Я встречу их (имелись в виду Тихо и Компания) как медведица, у которой отобрали детенышей – Осия 13". Так что у Тихо, конечно же, появилось впечатление, будто бы Кеплер сговорился с Медведем – и Урсус именно это и задумывал. Ситуация для бедного Кеплера становилась еще более затруднительной и потому, что в то же самое время он написал фановское письмо и самому Браге, в котором назвал его "принцем математиков не только нашего времени, но и всех времен" (письмо от 13 декабря 1597 г.). Более того, не подозревая о гомерических сражениях между этими двумя, он попросил Урсуса, как будто не было никого другого, направить копию "Мистерии" в адрес Браге!
Тихо отреагировал с необычной для него дипломатичностью и сдержанностью. Он весьма галантно поблагодарил Кеплера за письмо и за книгу, восхвалил его за изобретательность "Мистерии", хотя и выразил ряд сомнений, и выразил надежду, что теперь Кеплер сможет попытаться приложить свою теорию пяти тел к системе вселенной самого Браге. (На полях письма Кеплер написал: "Всякий любит самого себя, но любой может видеть его высокое мнение о моем методе"). Только лишь в послесловии Тихо выразил недовольство славословиями Кеплера в адрес Урсуса. Несколько позднее Тихо написал письмо Маэстлину (письмо от 21 апреля 1598 г.), в котором критиковал книгу Кеплера более серьезно, и в котором повторил свои претензии. Его намерения были очевидными: Тихо сразу же осознал исключительный дар юного Кеплера; он желал перетянуть его на свою сторону и надеялся на то, что Маэстлин будет способен повлиять на своего бывшего ученика в этом смысле. Маэстлин незамедлительно передал претензии Браге Кеплеру, до которого только теперь дошло, в какую неудобную ситуацию он сам себя поставил – причем, не с кем-то еще, а с Тихо, который был его единственной надеждой. В связи с этим он уселся за стол и составил длинную и слезливую эпистолу в адрес Браге, составленную в истинно кеплерианском стиле, пуская пузыри откровенности, слегка передергивая факты, смешивая патетику, славословия, легкую застенчивость и смущение: