Вернувшись домой, он продолжал свои исследования, в основном, по прикладной механике, которая привлекала его все больше и больше, совершенствуя свои умения в создании механических инструментов и приспособлений. Он изобрел гидростатические весы, написал посвященный им трактат, ходивший в рукописи, и уже начал привлекать внимание ученых. Среди них был Маркезе Гвидобальдо дель Монте, который рекомендовал Галилео свойственнику, кардиналу дель Монте, который, в свою очередь, дал рекомендацию Фердинанду де Медичи, правящему герцогу тосканскому; в результате Галилео был назначен преподавателем математики в университет Пизы, через четыре года после того, как то же самое учебное заведение отказало ему в стипендии. Таким образом, в двадцать пять лет Галилей начал свою академическую карьеру. Тремя годами спустя, в 1592 году, он был назначен на вакантный пост заведующего кафедрой математики в знаменитом падуанском университете, опять же, благодаря вмешательству своего покровителя, дель Монте.
Галилей остался в Падуе на восемнадцать лет, то были наиболее творческие и плодотворные годы его жизни. Именно здесь он заложил основы современной динамики, науки, занимающейся движущимися телами. Но результаты данных исследований он опубликовал лишь под конец жизни. Вплоть до сорока шести лет, когда был выпущен в свет Звездный Посланник, Галилео не опубликовал ни единой научной работы. Его растущая репутация в данный период, еще до открытий, сделанных посредством телескопа, частично основывалась на лекциях и трактатах, расходившихся в рукописном виде, частично же – на его механических изобретениях (среди них был термоскоп, предшественник термометра) и инструментах, которые он производил в больших количествах с помощью опытных ремесленников в собственной мастерской. Но свои по-настоящему великие открытия – такие как законы движения падающих тел и снарядов – и свои идеи в космологии он держал строго для себя и своих личных корреспондентов. А среди них был Иоганнес Кеплер.
3. Церковь и коперниканская система
Первый контакт между двумя Отцами Основателями, имел место в 1597 году. Кеплеру тогда было двадцать шесть лет, и был он профессором математики в Граце; Галилею было тридцать три года, и он занимал должность профессора математики в Падуе. Кеплер только что закончил свою Космическую Тайну и, пользуясь тем, что приятель отправился путешествовать в Италию, выслал с ним несколько копий своего труда, а среди прочих "математику по имени Галилеюс Галилеюс, как он сам подписывается" (из письма Маэстлину, сентябрь 1597 г.).
Галилео ответил на подарок следующим письмом:
Вашу книгу, мой ученый доктор, которую вы послали мне посредством Паулюса Амбергера, я получил даже не несколько дней, но буквально несколько часов назад; с того же момента, как тот же самый Паулюс сообщил о своем незамедлительном возврате в Германию, я был бы неблагодарным, чтобы не поблагодарить сразу же: я принял книгу с еще большей благодарностью, поскольку рассматриваю ее доказательством того, что достоин вашей дружбы. Пока же что я тщательно прочел только предисловие к вашей книге, но уже из него я получил определенное понятие о намерениях книги (в предисловии – и первой главе – заявлена вера Кеплера в коперниканскую систему и кратко представляются его аргументы в пользу этой системы – Прим. Автора), и я действительно поздравил себя в том, что в такой компании изучаю истину, которая является приятелем Правды. Крайне жалко то, что существует так немного людей, ищущих Истину, и не извращающих философские причины. Правда, здесь не место обсуждать горести нашего века, необходимо благодарить вас за те неподдельные аргументы, которые вы нашли для доказательства Истины. Мне следует лишь добавить, что я обещаю прочесть вашу книгу спокойно; в ней я обязательно найду наиболее замечательные вещи, и сделаю я с тем большей радостью, поскольку воспринял учение Коперника много лет назад, и его точка зрения позволила мне объяснить многие явления природы, которые, конечно же, остаются необъяснимыми в соответствии с более распространенными гипотезами Я уже написал [conscripsi] множество аргументов в его поддержку и в опровержение противоположных взглядов – правда, я их еще не осмелился вынести на публику, испугавшись судьбы самого Коперника, нашего учителя, который, пускай он и обрел бессмертную славу среди некоторых людей, у бесконечного большинства других (именно таково число глупцов) он вызывает лишь насмешки. Я обязательно осмелился бы опубликовать свои наблюдения сразу, если бы существовало побольше людей вроде вас; а поскольку это не так, я пока уклонюсь от необходимости делать так.