Письмо написано в Линце и датировано 23 октября 1613 года:
Хотя все христиане начинают приглашения на свадебное торжество, тожественно заявляя, что это Провидение специально позаботилось об их судьбе, я – как философ – хотел бы обсудить этот вопрос в самых мельчайших деталях с вами, умнейшим из людей. Было ли это по причине Божественного Провидения, либо же моей собственной виной то, что года два, а то и больше, я метался между самыми разными направлениями и рассматривал возможности существования таких столь различных брачных союзов? Если это было Божественное Провидение, то ради какой цели использовало оно все эти различные личности и события? Здесь нет ничего такого, чтобы мне хотелось изучать более тщательно, и тем более мне бы хотелось знать: могу ли я найти Бога, которого я бы мог практически коснуться своей рукой, когда я размышляю о Вселенной и внутри себя? Если же, с другой стороны, вся вина лежит на моей стороне, тогда, в чем она заключается? Алчность, недостаток собственных суждений или же неведение? И почему, с другой стороны, среди моих советчиков не было никого, кто бы одобрил мое окончательное решение? Почему я должен терять из предыдущее уважение, или, как мне кажется, я его сам теряю?
Ну что могло бы казаться более разумным, что я, будучи философом, пройдя пик своей половой зрелости, в том возрасте, когда страсть уходит, когда тело высохло и ослабело в соответствии с самой природой, должен жениться на вдове, которая бы присматривала за домашним хозяйством, которая была известна мне и моей первой жене и безошибочно была бы ею рекомендованной? Но если и так, почему из этого ничего не выходит?...
Причинами того, почему этот первый проект так ничем и не кончился, среди всего прочего, были такие, что у перспективной "невесты" имелись две дочки брачного возраста, что все ее имущество находилось в руках опекуна, и, что прозвучало уже как "задняя мысль",
вступили в силу вопросы ее здоровья, ибо, хотя тело ее было все еще крепким и сильным, существовали подозрения на болезнь по причине гадко пахнувшего дыхания; к этому всему прибавилась моя сомнительная репутация в плане религии. В дополнение ко всему сказанному, когда я встретил эту женщину уже после того, как все было устроено (а я не видел ее последние шесть лет), в ней я не нашел ничего такого, что было бы мне приятно. Из этого становится в достаточной степени ясно, что данный вопрос к удовлетворительному решению не пришел. Но почему Господь позволил то, чтобы я занимал себя данным проектом, который заранее был обречен на провал? Возможно, только лишь потому, чтобы предотвратить мое включение в иные сложности, пока мои мысли были заняты данной персоной? (…) Я считаю, что подобные вещи случаются и с другими, и не единожды, но чаще; но разница заключается в том, что иные не беспокоятся так, как беспокоился я сам; что они гораздо легче забывают одно и переходят к другому быстрее, чем я; или они имеют больше самообладания, возможно, они не столь доверчивы, чем я. (…) Ну а теперь про остальное.
Вместе с матерью мне были предложены и ее обе дочери – под неблагоприятными предзнаменованиями, как будто бы оскорбление честности можно было интерпретировать следующим образом: само предложение было сделано благожелателями этих дам в не совсем правильной форме. Безобразие данного предложения ужасно возмутило меня; тем не менее, я начал исследовать его обстоятельства и условия. Поскольку я перенес свой интерес с вдов на девственниц, и продолжал думать об отсутствующей [матери], которую я до сих пор и не видел, я был очарован внешностью и чертами лица одной из присутствующих [дочерей]. Ее образование, как это впоследствии сделалось понятным, было даже излишне роскошным, чем это было пригодно мне. Ее вырастили в роскоши, которая превышала ее положение, опять же, она не обладала достаточным возрастом, чтобы вести домашнее хозяйство. Я решил предложить причины, которые не позволяли устроить брак, на суд матери, которая была женщиной разумной и любила свою дочь. Но было бы лучше не делать этого, поскольку мать, похоже, была этим недовольна. Это была вторая кандидатура, и сейчас я перехожу к третьей.