Это произошло в ноябре 1615 года. В течение следующих восемнадцати лет Галилео жил в почете, никто его не преследовал, к нему дружески относился римский папа Урбан VIII и приличное количество кардиналов.
Но письма к Кастелли и к Великой Герцогине в папках инквизиции и в умах теологов остались. Слова в текстах были настолько тщательно подобраны, что их нельзя было представить как ересь, но намерения были видны четко; содержание писем образовывало вызов, на который, раньше или позднее, следовало дать ответ. Сам вызов заключался в неявно выраженной претензии, будто бы система Коперника принадлежит к категории "строго продемонстрированных" физических истин, к которым необходимо приспособить смысл Библии; и что до тех пор, пока сама теория не будет доказательно отвергнута и осуждена, возражения богословов будут недостаточными, их дело всегда будет проигранным.
Через три месяца после того, как сам Галилео был очищен от всех обвинений против него, книга Коперника была внесена в Индекс книг "требующих исправлений". Здесь необходимо описать в нескольких словах те события, которые привели к этому.
5. Отказ от компромисса
Основным оппонентом Галилея в историческом споре был одновременно монстром и святым. В Англии считали, будто бы это он задумал Пороховой Заговор, "злобный и дьявольский иезуит"; какое-то время винные кувшины в форме бородатой головы назывались "балларминами". В 1923 году он был беатифицирован, а в 1930 году стал святым.
На момент спора кардиналу Роберто Баллармин (Баллармино) исполнилось семьдесят три года, он был генералом ордена иезуитов, Советником Священной Конгрегации и наиболее уважаемым теологом во всем христианском мире, его мнение несло в себе больше духовного авторитета, чем мнение римского пары Павла V. Он был автором катехизиса в его современной форме и одним из редакторов Вульгаты в издании Клементина. При этом после него осталась слава одного из самых выдающихся полемистов своего времени. Его выступления против лютеранства, англиканства и тенденций к отделению в католических странах, таких как Франция и Венецианская республика, вдохновлялись следующей доминирующей идеей: Универсальная Церковь как супер-держава. Это требовало ампутации не только протестантской ереси, но и новых националистических тенденций, выведенных из принципа абсолютной монархии. Сама идея Всеобщей Церкви требовала наличия Святого Отца, всеобщая власть которого превосходила бы власть любого национального правителя.
Но Беллармин был в достаточной степени реалистом, чтобы умерить свои требования всеобщей власти для папства. Потому-то, с одной стороны, ему пришлось сражаться пером с другим великим полемистом, Иаковом I, в длительной серии трактатов и анти-трактатов, которые были для западного христианства и скандалом, и поводом для развлечения; а с другой стороны, он вызвал недовольство Павла V, поскольку не требовал для римского папы абсолютной светской власти. В последующем споре между иезуитами и доминиканцами по вопросу предопределенности Беллармин вновь занял положение "ни вашим, ни нашим". Здесь же нас интересует факт, чито аргументы доминиканцев (точно так же, как впоследствии янсенистов) основывались, в основном, на работах Августина, то есть, взгляды святого из Северной Африки стали предметом спора. Ссылка Галилея на авторитет Августина показывает, сколь неразумным был выход дилетанта в сложные и опасные воды теологии.
Как человек Беллармин был отрицанием того, чего можно было бы ожидать от вызывающего ужас теолога, который спорил с самим римским папой и королями. Он был меломаном и любителем изящных искусств. В молодости он преподавал астрономию. Не имеющий претензий в обращении, кардинал вел простую, аскетическую жизнь, совсем не так, как другие князья Церкви. А прежде всего "было в нем что-то от ребенка, что отмечали все, кто его знал". В период конфликта Галилея с Церковью, Беллармин писал религиозную книгу под названием "Плач голубицы", которую его наиболее рьяный противник, Иаков I, под старость всегда имел при себе и которую назвал превосходной духовной опорой.