Во-вторых, я говорю, что как всем ведомо, тридентский собор запрещает интерпретировать Писание вопреки тому, с чем соглашаются все святые Отцы. Если же Ваше Преосвященство перечитает не только Отцов, но и современных толкователей Книги Бытия, Псалмов, Экклезиаста и Иисуса Навина, то вы сами увидите, что все согласны с тем, что книги эти учат буквально, что Солнце находится на небе, что оно кружит вокруг Земли с огромной скоростью, и что Земля очень отдалена от неба, что она располагается в центре вселенной и неподвижна. Так что подумайте, Ваше Преосвященство, применив весь свой разум, может ли Церковь позволить себе, чтобы Писание интерпретировалось вопреки Святым Отцам и всем современным эгзегетам, как латинским, так и греческим. (…)
В-третьих, говорю я, если бы и существовало истинное доказательство тому, будто Солнце находится в третьей сфере, а еще то, будто бы Солнце не вращается вокруг Земли, но Земля вокруг Солнца, то следовало бы поступать крайне осторожно, поясняя те фрагменты Писания, которые, как кажется, учат чему-то противоположному, и следовало бы, скорее, заявить, что мы их не понимаем, чем называть фальшивым представлением, истинность которого мы, вроде как доказали. Но мне не кажется, будто бы такое доказательство имеется, ведь нам никакого представлено не было. Показать, будто бы размещение Солнца в центре, а Земли на небе спасают все небесные явления – это не то же самое, что сказать, будто бы Солнце и вправду находится в средине, а Земля на небе. Я верю, что доказательство первому утверждению может еще существовать, что же касается другого, у меня имеются очень серьезные сомнения. А в случае сомнений, нельзя отбрасывать интерпретаций Священного Писания, данных нам святыми Отцами.
Выделенный разрядкой фрагмент второго абзаца четко подтверждает то, что разрешено не только преподавать систему Коперника, но даже говорить, что как гипотеза она превышает систему Птолемея. Все это "чрезвычайно разумно" до тех пор, пока мы остаемся в сфере гипотез В третьем абзаце Беллармино осуществляет парафраз решения тридентского собора, запрещавшего интерпретировать Писание в противоречии с традицией (что было направлено, ясное дело, не против Коперника, а против Лютера).
В четвертом абзаце звучит условие, выполнение которого позволило бы отступить от этого правила, а конкретно, что новая космология должна быть "действительно доказана" (или "проявлена по-настоящему"). Поскольку же никаких доказательств представлено не было, у него возникают "серьезные сомнения", существуют ли такие доказательства вообще, но в случае сомнений – требование интерпретации Библии необходимо отбросить. Баллармино обратился за мнением к Гринбергеру, и тот наверняка сообщил ему, в соответствии с истиной, что никаких физических доказательств подвижности Земли представлено не было. Быть может, прибавил он, отсутствие звездного параллакса и девять эпициклов, приписываемых самой Земле, и являются, скорее, доказательствами, низвергающими коперниканскую концепцию.
Беллармино вновь перекинул бремя доказательства коперниканской системы на плечи ее сторонников, то есть как раз туда, где оно и должно находиться. У Галилея оставались только две возможности: предоставить требуемое доказательство или признать, что коперниканскую систему пока что следует рассматривать в качестве рабочей гипотезы. Беллармино вновь, крайне тактичным образом, дал возможность существования данного компромисса, заявив в самом начале письма, что "Галилей ограничился гипотетическими заявлениями", а не "абсолютными", похвалил его за разумное поведение и повел себя так, как будто бы предложенных вниманию инквизиции писем к Кастелли и герцогине Кастелли вообще не существовало.
Только Галилео не слушал голоса рассудка, поскольку, соглашаясь на компромисс, он сам открыл бы всему миру, что никаких доказательств у него нет, и его бы высмеяли. Следовательно, компромисс он должен был отбросить. Ему было недостаточно того, что ему дали разрешение, даже подбодрили в провозглашении превосходства коперниканской гипотезы над птолемеевской. Он хотел, чтобы Церковь либо признала, либо отбросила коперниканство абсолютным образом, хотя и рисковал, что случится как раз другое, что ему ясно дали понять Баллармино, Дини и Чиамполи.