Тем не менее, в Северной Европе наиболее фанатичное меньшинство служителей церкви до сих пор сражались в арьергарде с возрождением античной науки. Во времена молодости Коперника древнегреческий язык не учили ни в каком из германских или польских университетов; первый преподаватель древнегреческого языка в Кракове, Георг Либаний, жаловался на то, что религиозные фанатики пытались запретить его лекции и отлучить от церкви всех тех, кто изучал древнееврейский и древнегреческий языки. Некие доминиканцы из Германии весьма громогласно старались обвинить в ереси всех исследователей "неочищенных" греческих и еврейских текстов. Один из них, монах Симон Грюнау, ворчал в своей хронике: "Некоторые в жизни своей не видели ни единого еврея или грека, зато они умеют читать по-еврейски или по-гречески из книжек – все они одержимы дьяволом" (цитируется по Прове, том I, стр. 402).
Этот никому не известный Грюнау и упомянутый выше Либаний часто цитируются в посвященной Копернику литературе с целью доказать то, что последнему необходимо было обладать огромной смелостью, чтобы опубликовать перевод с древнегреческого языка; и что этим символическим жестом он показал, что стоит на стороне гуманистов против обскурантистов. На самом же деле, жест этот был вполне расчетливым, и, несмотря на то, что предполагалось проголосовать за какую-то из сторон, Коперникус находился на стороне победителей: в то аремя, когда он печатал свою брошюрку, Эразм с гуманистами были на коне. То было время великого европейского возрождения перед тем, как весь западный мир разделится на два враждебных лагеря, перед ужасами Реформации и Контрреформации, перед тем, как Рим встретит распространение печатного станка своим index librorum prohibitorum (индексом запрещенных книг). Эразм все еще оставался бесспорным интеллектуальным лидером, который, без особого хвастовства, мог писать, что среди его учеников находятся:
император, короли Англии, Франции и Дании, герцог Фердинанд Германский, кардинал Англии, архиепископ Кентерберийский и намного больше князей, гораздо больше епископов, гораздо больше ученых и почтенных людей, чем я могу назвать, не только в Англии, Фландрии, Франции и Германии, но даже в Польше и Венгрии (цитируется по Г. Р. Тревор-Роупер "Desiderius Erasmus" (Encounter, Лондон, май 1955 г.)).
Подобного рода разборы могут помочь нам объяснить своеобразный выбор текста. Это был греческий текст, таким образом, его перевод заслуживал одобрения в глазах гуманистов; тем не менее, это был не древнегреческий текст, но написанный византийским христианином VII века, с таким неоспоримым тупоумием и благочестием, что никакой, даже самый фанатичный монах не мог к чему-либо прицепиться. Короче, Послания Теофилакта были возможностью находиться "и дома, и замужем", они были и греческими, и христианскими и удерживали переводчика как за каменной стеной. Они нке привлекли ничье внимания, ни гуманистов, ни обскурантистов, и очень скоро были забыты.
6. Каноник
В 1512 году епископ Лукас неожиданно умирает. Он отбыл в Краков, чтобы присутствовать на свадьбе короля Польши, и присутствовал на церемонии в полноте жизненных сил. На обратном пути он "что-то съел" и умер в своей родной Торуни. Его верный секретарь и домашний врач, как всегда неуловимый, в момент смерти рядом с ним не находился; причины этого отсутствия нам неизвестны.
Вскоре после смерти дяди, Коперникус, в настоящий момент уже сорокалетний мужчина, покидает Замок Гейльсберг и, после пятнадцатилетней отсрочки, начинает исполнять обязанности каноника собора в Фромборке – которые он добросовестно выполнял уже до конца своей жизни.
Обязанности не были особо строгими. Шестнадцать каноников вели светскую, ничем не обремененную и доходную жизнь провинциальных дворян. Они могли носить оружие (за исключением собраний Капитула), они обязаны были поддерживать собственный престиж, имея на содержании не менее двух слуг и по три лошади на голову. Большинство из них было родом из богатых семейств Торуни и Гданьска, все они были связаны узами свойства посредством сложных брачных связей своих семей. Каждый из них имел дом или curia, предназначенный для их проживания внутри городских стен – одним из таких домов и была башня Коперника – и еще две дополнительные allodia, то есть небольшие частные владения за пределами городской черты. Помимо того, каждый из каноников принимал доходы от одной или нескольких пребенд, так что каждый их них владел весьма приличным состоянием.