Говоря иначе, Ретик должен был подставить собственную шею; зато каноник мог спрятать собственную голову в свой черепаший панцирь.
10. Narratio Prima
Вот каким образом на свет появилась Ретикусово Narratio Prima – Первое Повествование теории Коперника в печатном виде. Оно было написано под видом письма от Ретикуса его бывшему преподавателю астрономии и математики, Иоганну Шенеру в Нюрнберге. Состояло оно из семидесяти шести страниц формата "малое кварто", и несло следующее громоздкое название:
Прославленнейшему доктору Иоганну Шенеру, Первое Повествование из Книги об Обращениях ученейшего и
наиболее выдающегося математика, преподобного отца, доктора Николаса из Торуни, каноника из Вармии,
от юного студента математики.
Собственное имя Ретикуса всего однажды упомянуто в заголовке, предшествующем тексту письма: "Славному Иоганну Шенеру, словно собственному почтенному Отцу, Георг Иоахим Ретикус шлет свои поздравления".
После извинений за задержку в отсылке своего отчета, Ретикус поясняет, что у него было всего лишь десять недель на изучение рукописи своего Учителя; рукопись охватывает все царствие астрономии и разделена на шесть книг, из которых сам он справился пока что с тремя, понял общую идею четвертой, но имеет лишь краткое понятие о последних двух. После того он дает прекрасное описание системы Коперника, показывая собственное понимание темы и независимость суждений, хотя бы уже тем, что ему не важна последовательность глав в рукописи Коперника, равно как и при составлении заключения, где Ретикус излагает самые существенные моменты труда своего учителя. В средине он вставил астрологические отступления, в которых возвышение и падение Римской и мусульманской империй, а также второе пришествие Христа напрямую зависят от изменений в эксцентриситете орбиты Земли. Здесь же он приводит общий возраст Вселенной в шесть тысяч лет, в соответствии с пророчествами Илии.
Не похоже, чтобы сам Коперник когда-нибудь верил в астрологию, но вот Ретикус – верил, Меланхтон и Шенер – верили, точно так же, как верили в нее ученые люди того времени; и поскольку отступления по поводу Илии и второго пришествия были рассчитаны для того, чтобы польстить таким ученым, Коперник, наверное, не стал спорить.
В отчете Ретикуса, словно изюм в булке, напиханы привычные цитаты – из Аристотеля и Платона, благословения божественной мудрости древних и заверения в том, что его учитель и мысли не имел, чтобы хоть когда-нибудь выступить против их авторитета:
Если я и произнес что-нибудь с юношеским энтузиазмом (мы, молодые люди, вечно одаряем, как говорит он (Мой Учитель) высоким положением, чем обычным духом) или же если я без какой-либо задней мысли сделал какое-то замечание, которое может показаться направленным против досточтимой и освященной древности, более сильно, чем того требуют серьезность и достоинство проблемы, вы, конечно же, в чем я никак не сомневаюсь, выстроите надлежащую конструкцию данного вопроса и учтете, скорее,, мои чувства по отношению к вам, чем мой промах. Как и мой сведущий Учитель, я хотел бы, чтобы вы знали и всегда были уверены, что для него самого нет ничего лучшего или более важного, чем идти по стопам Птолемея и, подобно Птолемею, следовать за древними и теми, что были гораздо ранее до него. Тем не менее, когда явления, которые управляют астрономом… приводят его к необходимости делать определенные предположения даже вопреки его желаниям, будет достаточно, думает он, если направить свои стрелы посредством того же метода в ту же самую цель, что и Птолемей, даже если его лук и стрелы изготовлены им из совершенно иного материала, чем был у Птолемея.
Но тут же Ретикус продолжает с очаровательной non sequitur (непоследовательностью): "В этом месте мы должны вспомнить высказывание: "Свободен мыслями должен быть тот, кто желает быть понятым".
Трактат наполнен благими протестами, связанными с тем, что его учитель "далек от мысли, что ему следует отделиться, по причине жажды нового, от разумных мнений древних мудрецов", за чем следует: "…за исключением надежных причин и случаев, когда факты сами заставляют его силой поступить так". Эти апологии, наверное, были направлены на то, чтобы убедить Коперника, а не Меланхтона с Лютером, которые, будучи слишком прозорливыми, чтобы их можно было легко обмануть, настаивали на своей оппозиции теории Коперника, тем не менее, проявляли милость к ее юному пророку.