В этом заключается огромный прибыток в простоте и элегантности. С другой стороны, сдвиг центра Вселенной в окрестности Солнца привел к почти что равной утрате достоверности. Перед этим Вселенная имела солидную ступицу – Землю, по-настоящему солидную и надежную; теперь же весь мир болтался на точке в пустом пространстве. Более того, эта придуманная точка все еще определялась орбитой Земли, а движение всей системы до сих пор зависело от движения Земли. Сейчас даже плоскости планетарных орбит не встречались в Солнце; они вибрировали в пространстве, опять-таки, в соответствии с положением Земли. Коперниканская система на самом деле не была гелиоцентрической, она была, если можно так выразиться, вакуумно-центрической.
Если бы здесь рассматривалась одна только небесная геометрия, без каких-либо ссылок на физическую реальность – что подтверждало предисловие Осиандра – всем этим можно было и пренебречь. Но в собственном тексте неоднократно подтверждает, что Земля по-настоящему движется, следовательно, выставляя всю систему для оценки, основанной на реальных, физических представлениях. А вот с этой точки зрения система была совершенно бездоказательной. Сорок хрустальных колес на колесах Птолемея были в достаточной степени плохими, но, по крайней мере, вся эта машинерия опиралась на Землю. В механизме Коперника колес было даже больше, но эта машина опиралась ни на Землю, ни на Солнце; у нее вообще не было физического центра. Более того, центр орбиты Сатурна находился внутри сферы Венеры, а центр орбиты Юпитера – где-то рядом со сферой Меркурия. Как могли все эти сферы функционировать без столкновений, без того, чтобы не мешать одна другой? Или же, снова, Меркурий, эта самая упорно не поддающаяся воздействиям из всех планет, должна была, колеблясь, двигаться вдоль прямой линии. Но движение по прямой рассматривалось Аристотелем и Коперником невозможным для небесного тела; проблему пришлось решать комбинированным движением еще двух сфер, одна из которых вращалась внутри другой; ту же уловку пришлось применить, чтобы "сохранить" виляющее перемещение земной оси и всех перемещений по широте. Но теперь Земля обладала не менее, чем девятью независимыми круговыми движениями. Но, мог спросить изумленный читатель Коперника, если движение Земли является реальным, тогда и девять колес, на которых вращается наша планета, тоже должны быть реальными – а где они?
Вместо гармоничной простоты, которую обещала открывающая глава Обращений, система превратилась в сбивчивый кошмар. Давайте процитируем современного историка, который решил поглядеть на науку непредубежденным взглядом:
После того, как вы сдаетесь, скажем, в третий раз; после того, как вы забыли абсолютно все из этого чтения, перед вашими глазами все еще вертится туманное видение, та самая фантазия кругов и сфер, которая является торговым знаком Коперника. (Баттерфилд)
2. Аргументы в отношении движения Земли
На самом же деле, ортодоксальность Коперника в отношении кругов и сфер продвинулась даже дальше, чем у Аристотеля и Птолемея. Это становится понятным, когда ученый пытается доказать движение Земли с использованием физических аргументов. Можно заметить, говорит он, что все тяжелые вещи притягиваются к центру Вселенной; но если Земля движется, тогда она больше не может быть центром. На эти возражения Коперник отвечает следующим образом (Об Обращениях, Книга I, глава 9):
Как мне кажется, не притяжение, но естественная склонность, присвоенная Творцом частям тела, соединять эти части в форме сферы, тем самым, отдавая честь их единству и целостности. И мы можем верить, что подобным свойством обладает даже Солнце, Луна и планеты, так что сохраняют они свою сферическую форму, несмотря на различные пути.
Таким образом, части целого сцепляются вместе по причине их желания образовать совершенную форму; притяжение, по Копернику, это ностальгия вещей о том, чтобы сделаться сферами.