- Вик, мне так жаль. Я не знаю, какие чувства ты испытывал к Амалии, но мне очень жаль, что так случилось. Вы были красивой парой. И мне все-таки кажется, да нет, я уверена, что несмотря ни на что, она любила тебя. Любила,так, как умела.
В этот момент я была искрення, меня больше не терзала ревность.
- Спасибо, тебе. Но в моей жизни была, есть и будет, только одна женщина которую я люблю. И эта женщина ТЫ.
Мужчина все также расслаблено сидел в кресле, не открывая глаз. Но его признание вышибло весь воздух из моей груди, и я рваными толчками поглощала маленькие порции кислорода, от чего дышала , словно пробежала марафон. Какую любовь ты имеешь ввиду? Любовь брата и сестры или может... Нет, не может быть! А вдруг... я должна узнать, иначе буду жалеть, и корить себя всю жизнь за нерешительность. И только я открыла рот, чтобы задать, наверное, самый главный вопрос своей жизни, как дверь без стука распахнулась, опять же громко хлопнувшись об стену, и в комнату на всех парах влетел Алекс.
- Любимая,- жених бросился ко мне и крепко прижал меня к своей груди.
У меня на глазах навернулись слезы. Слезы разочарования от прерванного такого важного для меня разговора, от того что меня обнимает совсем не тот, кого я желаю, и стыд за то, что не способна полюбить жениха. И такая жалость вдруг к себе накатила, что вместо летнего дождя я разразилась осенним штормовым ливнем. Алекс успокаивал меня, как мог: нашептывал на ушко разные нежности, и ласково поглаживал по распущенным волосам. После того как поток иссяк, а я уже не икала и вполне сносно могла видеть в прорези от распухших век, я заметила, что в комнате Вика нет и чуть не разревелась опять. Да, что со мной такое, никогда не страдала излишней плаксивостью, а тут. Может это откат так на меня действует.
- Лия, у меня хорошая новость. Твой брат дал согласия на брак. Конечно, год траура никто не отменял. Но, хорошая моя, год это не три. Ты сделаешь меня самым счастливым мужчиной, хотя я уже счастлив.
Вилморк, вновь обнял меня и стал покрывать быстрыми короткими поцелуями мое лицо. А слезы вновь покатились из моих глаз. Определенно это все от лекарств, по-другому, и не может быть.
Настала череда серых и длинных будней. Похороны Амалии были роскошными и лживыми, впрочем, как и вся ее жизнь. В высшем свете смерть блистательной графини, была представлена как убийство при ограблении. В департамент стали поступать письма скрабезного характера. Суть заключалась в том, что какую защиту может предоставить КДиДо, если даже глава департамента не смог спасти свою жену от каких-то воришек, да еще и средь бела дня. Со временем, конечно слухи утихли, но неприятный осадок все равно остался.
Виктор и Алекс очень много работали, хотя все мы много трудились. Я так вообще практически жила в КДиДо. После моего провала с телом Амалии: я не увидела ровным счетом ничего, что повергло меня в ужас. У меня даже возникли сомнения, не пропали ли мои способности. Но, Слава Богине, мой дар оставался при мне. Что я непрестанно доказывала, проверяя каждое тело, каждую улику. Ранее непризнанная в отделе, теперь я была всеобщим любимцем, так как львиную долю работы тянула на себе, давая возможность ребятам больше времени проводить с семьями или просто отдохнуть в трактире, пропуская парочку кружек пива.
Жизнь шла своим чередом. Следствие все так же было в тупике, пока не произошло событие, которое изменило ход всего дела.
Как- то ранним утром, когда все сотрудники КДиДо, широко зевая, вливали в себя тонны бодрящего напитка, чтобы как-то расклеить слипающиеся глаза, в департамент явилась собственной персоной, глава всех даймонов - Сара. Сказать, что все были в шоке не сказать ничего. Одна из самых сильных и грозных даймонов спокойно вошла в здание КДиДо и мило попивала зеленый чай в приемной главы департамента, успевая строить глазки секретарю. Отчего тот уже начал пускать слюни. Но обо всем по порядку. Итак...
А началось все с того, что даймоны исчезли. В прямом смысле этого слова, за последнюю неделю не было ни одного убийства, совершенного чудовищами, ни единого появления перед людьми. Да, что говорить даже ищейки за целую неделю не почуяли ровным счетом ничего. Все было бы отлично, если бы не было так плохо, а именно в воздухе нарастало какое-то практически осязаемое напряжени, грозившее разразиться небывалой бурей. Все ходили угрюмыми и дергались от каждой мелочи. Правильно говорят, ожидание иногда страшнее любой реальности. Виктор израсходовал кипы бумаг состовляя какие-то супер планы по поимке даймонов, Гредон заперся в лаборатории, Дорен и Алекс сутками где-то пропадали. Одним словом, каждый сходил с ума по своему. И вот когда напряжение практически достигло своего апогея и явилась бестрашная даймоница. Бестрашная, потому что явиться в депертамент означало тоже самое, что мышке самой залесть в пасть коту и поудобнее лечь для быстрейшего и продуктивнейшего так скажем обеда.