— «Или, может, я могу подготовиться к ритуалу, и тогда дух луны наделит тебя бессмертием, неуязвимостью, которые ты так ищешь?» — Милолика позволила себе перебить рассуждения колдуна, что вызвало интерес той девушки, которая, казалось, просто не хотела замечать гостью. — «Я пришла сама! По своей воле!» — Голос царевны хоть и дрожал, но был наполнен нотками уверенности, твердости, несгибаемости. Она сделала несколько шагов вперед и вплотную подошла к столу, наклонилась, вытянувшись, положила на стол перед колдуном искрящуюся изумрудами небольшую брошь. — «В отличие от моей матери, я хочу выполнить свое предназначение. Я готова умереть в ночь моего рождения и отдать свою жизнь и душу духу луны и хочу, чтобы ритуал прошел по всем правилам».
— «Вот как», — снова хмыкнул колдун, но вот теперь его голос звучал совсем иначе. Вместо игривости, пропитанной нотками яда, издевки, появилась серьезность, в общем, как и во взгляде. — «И что же подвигло красавицу на такой серьезный шаг?» — он бросил взгляд в сторону второй девушки, что продолжала стоять за его спиной, и та, взяв со стола несколько исписанных бумаг, что лежали кучей на краю, послушно обошла стол и закинула бумаги в небольшой камин из белого камня. Бумага сразу загорелась, быстро сворачиваясь в краях, пока полностью не почернела и не рассыпалась крупным пеплом, наполнив воздух характерным жжёным запахом. После этого действия девушка поднялась и, улыбнувшись еле заметной улыбкой, поспешно покинула комнату. Следом вышла и её сестра. — «Самовольно идти на смерть. Это надо быть не в своём уме». — Мужчина поднялся с кресла и снова подошел вплотную к женщине.
Встреча с колдуном
Милолика окинула взглядом его безволосую грудь, так заманчиво выглядывающую из широко распахнутого ворота белой рубашки, аккуратно заправленной в темно-коричневого цвета брюки из плотной ткани, что были столь же аккуратно заправлены в кожаные черные сапоги. — «Ты прав», — вздохнула царевна и, сменив свой тон, словно сняв маску, что носила, заговорила тише и смиреннее. — «Мой отец перед смертью отдал власть своему названному брату, но лишь на время, до моего тридцать пятого дня рождения. Вот почему он решил выдать меня насильно замуж за своего сына и заточить в доме, полностью подчинив себе власть. Но я с детства решила для себя, что не желаю замужества и материнства. Я слушаю шепот лунного духа и делаю то, о чем он мне говорит. Вот почему я пришла к тебе. Вот почему я прошу, убей меня!» — Голос царевны дрожал всё сильнее и сильнее. Такой резкий, наполненный нотками отчаянья. — «Я лучше отдам свою жизнь духу луны, чем выберу жизнь в неволе!» — Тогда Милолика снова пришла в старое состояние стойкости и благородной уравновешенности. — «Моя мать, будучи дочерью племени, поклоняющегося лесным духам, научилась отделять свою душу от тела. Она разбила её на несколько частей, смешав с кровью, заключила энергию, что требовал лунный дух, в свои украшения. У меня есть то, что поможет тебе совершить полностью обряд». — Тогда царевна протянула руку и, разжав ладонь, снова показала брошь. Это была маленькая безделушка, украшение для одежды, хоть и сделанное из золота, украшенное каменьями изумруда, но выглядело достаточно простым. — «Это одно из пяти украшений моей матери, что были ей дарованы лесными духами в качестве приданного».
— «Это всё очень интересно, но где остальные?» В глазах колдуна загорелся огонёк заинтересованности. Он уже не смотрел на свою гостью как на свою жертву. Скорее был готов полностью сотрудничать.
— «Я знаю, где находятся остальные предметы, и с удовольствием помогу их отыскать». — Что вызвало смех у колдуна.
— «Ну что ж!» — сказал он и, подняв руку царевны, сжимая её крепко в своих ладонях, поднёс к губам, слегка коснувшись губами кожи. — «Убить такую женщину — честь для меня». — И хоть его голос был пропитан язвостью и некоей издёвкой, в глазах блестел огонёк уважения. — «И раз уж нам с вами, моя дорогая, придётся провести некоторое время вместе, думаю, резонно будет предложить комнату в моём замке, их здесь много пустует». — Мужчина взял Милолику под руку и, медленно двигаясь к выходу, толкнул дверь. Дверь открылась с легкостью, распахнувшись целиком, и на пороге нарисовались две фигурки девушек, что до этого находились в кабинете колдуна и которые явно подслушивали их разговор. — «А девочки мои помогут подобрать новый наряд», — сказал он более громким голосом, явно давая понять, что может и наказать двух неудавшихся шпионок. — «Не подобает царской дочери в рванье ходить». — И вот мужчина отпустил руку царевны и, закрыв дверь кабинета, пошел прочь по длинному коридору, исчезнув в темноте.