Они, они куют,
Они, они куют,
Они куют приговаривают,
Молотками приколачивают. (Во кузнице — русская народная песня)
ее голос хоть и детский но дома разливался мелодично, матушка наряжала в яркие наряды и заплетала в волосы атласные ленты, батюшка ее от себя сделал подарок дочурке и в пояс обереженный добавил маленькие бубенцы что мелодично позвякивали когда она бежала или просто ходила по дому. Маленькая кукла с золотыми волосами, глазами синего чистого озера, щечки по детски пухленькие и румяные. Мужская часть семьи буквально носила девочку на руках. Отец для единственной дочери ни чего не жалел, баловал как мог, мастерил зверей и украшения, матушка готовила богатое преданное, всему люду честному на зависть.
Даже Веломир ее таскал за собой, а вернее это она таскалась за ним хвостиком по всюду, ей нравилось его рассказы и сказки которых он знал много, она предоставляла собой благодарного слушателя, да и он не был против. Младшенькие братья не так уж и старше Эммилии они частенько шалили вместе и всегда прикрывали от грозных родительских очей за своими спинами. В доме царило счастье, и ярко горел огонь в домашнем очаге.
Но в это утро дом замер, притих, даже половицы его не скрипели, все как то потускнело даже на улице небо помрачнело и закрыло собой солнце, работа в доме не шла, а Эммилия не просыпалась. Ее волосы рассыпались по подушке потеряв свой блеск, бледная с впалыми шеками, ребенок во сне стонал и звал маму, которая в эту минуту готова была отдать все, лишь бы ее дочь выжила и открыла глазки, она чувствовала себя беспомощной, тихонько проговаривала заговоры, -"Пуcть, кaк вoдицa этa пpoзpaчнaя, цeлeбнaя и чиcтaя, к мaлышу мoeму тoлькo дoбpo и здpaвиe пpeбудeт. Cмывaютcя вce нaпacти и xвopи, вce пeчaли и гope. Пуcкaй вoдицa cпoкoйcтвиeм и здopoвьeм нaпoлняeт.Bce бoлeзни cмывaютcя, в вoдe ключeвoй pacтвopяютcя. Дa будeт тaк», протирала тело чистой тряпицей и ставила примочки, всячески пыталась сбить жар и не истово молилась богине Макошь, Макошь-богиня достатка и плодородия. Покровительница домашнего очага, богиня семейного благополучия и достатка.
-Не той богине молишься Марфа; скрипучим голосом прокаркала старушка, это была местная травница она пришла сразу как за ней приехал Плутон с мольбой о помощи.- Что ты такое говоришь бабушка; ужаснулась женщина, кому же мне молиться, сокрушалась Марфа. Но старуха ее уже не слушала, она ловко осмотрела девочку велела проветрить помещение и дальше продолжать протирать девочку да ставить примочки, дала несколько укрепляющих настоек и капелек. Дать девочке как очнется а сейчас ждать, скомандовала старушка. На недоумевающие взгляды, старуха ответила просто:- Вылечить можно того, кто болен, а твоя дочь Марфа не больна. Очнется девочка через две три луны и не боиись, жить будет. Дала ей трав успокоительных зная прекрасно что Марфа все равно будет себя изводить.
Старуха попросила Плутона проводить ее до дому, он против не был и аккуратно под локоток вышли из дому и пошли по улице вниз к ее дому, ехать Аглафия отказалась, так ее звали, Аглафия Ивановна в молодости говорят женщина была красивой да ладной с крутым нравом.
Какой теплый воздух, как вкусно он пах, летней травой и липой, шли в молчании, стрекотали стрекозы и первые не смелые звезд начали показывать свой лик. Дойдя до не большого бревенчатого дома, Аглафия молча достала баночку сонного зелья и вложила в руки мужчине для его жены, понятливый мужик засунул бутылек за пазуху, и достал кошель с деньгами, но женщина отмахнулась: -Пустое это все Плутошка, не обижай старуху, твоя жена и так постаралась, дала целую корзину съестного, тут вон и пироги, хлебушек, козий сыр, да взвар и целою крынку молока и на том спасибо,- Не чужие ж мы люди бабушка, заканючил по детски Плутон, ты и меня лечила в детстве и за уши дергала больно, когда на яблоньку твою лазил, помню я все: Тепло улыбнулся мужчина да поклонился ей:- Если по хозяйству твоему помощь понадобиться зови бабушка, всегда поможем. Старая женщина смотрела на него, а в глазах стояла печаль, как же так чужие дети быстро растут, как так время быстро пробежало, она его помнит еще вчерашним пацаненком, эх мальчишка подумала женщина, ни сколечко не изменился, как есть обалдуй, но на душе ее рассветало что-то теплое , ей была приятно, чужая забота ее грела и его ласковые слова "бабушка", покатилась одинокая, скупая слеза по морщинистой шеке Аглафии. Проснется дочь твоя, не сомневайся хлопчик, за добром, добром отвечу.
Ночью у берега реки стояла одинокая женская фигура, она держала в руке соломенное чучело, а губы безмолвно шептали:
Мара полнощна, матушка кощна,
Серпом косила, вилами носила,
Ложкой едала, с чарками ловила,
Серпом ясным месяцем нити покутны косила,
Велосовыми вилами плоти мертвы носила,
Железной ложкой жизни черпала,
Из лунной чары млеко сливала,
Пол коло Яви княжил,
Пол коло сего дожидала,
А всяк живот во срок свой брала,
Через порог во Новь провожала,
Очами водила что привораживала,
Воды бегучим льдом замораживала,
Снегом белым поля укрывала,
Очами звездными во ино звала!
Гой! Черная мать! Гой-ма!
Фигура скрючилась и сгорбилась, она выкинула чучело воду, и на последних силах прокряхтела: забираю боль дитя твоего Эммилии себе, отдаю тебе один год из жизни своей, прими светлоликая дар мой искрений и добровольный.
Но чучело соломенное не погружалось воду, оно плавало на поверхности реки: -Не берешь дар мой, устало проговорила женщина, и ни к кому а больше наверное самой себе сказала: -Нет ни кого у меня, лишь семья кузнеца добротой да теплом ко мне относилась, люблю я Плутошку как внучика своего, и деток его, помочь хотела чем могла, понимаешь и горько зарыдала.
Она и не заметила как вода забурлила, и не большой водоворот забрал чучело под воду; Кар!, каркнула громко здоровенная ворона на суку ивы, взмахнула огромными крыльями и улетела.