Как было и обещано по истечении трех лун проснулась краса девица, птичка невеличка.
Утро, в светлицу заглянул теплый нежный лучик, он нежно поцеловал в щечки в глазки, и открыла Эммили очи яркие. До хруста потянулась, тело затёкшее от долгого лежания слушалось плохо, но настроение у не было прекрасное, она подумала что не плохо было бы чего ни будь перекусить, маменька напекла пирогов наверное всяких и желудок ее с ней согласился. Она не смелыми шажками встала на пол, но ноги согнулись и она упала.
Шум привлек внимание домочадцев, в девичью светелку вбежали вся ее семья, их лица не возможно было описать словами, матушка взметнув рукавицы подбежала к ней, обняла крепко на крепко да начала приговаривать, бормотать чего-то под нос, из всего она поняла только то что проспала аж три луны и чем всех сильно напугала.
-Ну Марфушка задушишь девочку, весело хохотнул Плутон, дай и мне дочь свою обнять да расцеловать. И обнимались и радовались всей семьёй, и ни кто не стал пугать девочку и расстраивать раньше времени.
Все было как всегда, да только что-то покоя не давало, маменька сама заплела волосы в косицу, молча ни чего не говоря надела на волосы венец серебряный, велела одеть белою ситцевую рубаху а сверху сарафан очень красивого василькового цвета, по краям расписанные золотыми нитями узоры простирались.
-Ох, и заставила же ты поволноваться нас с отцом, мы и места себе найти не могли; поглаживая волосы причитала Марфа.- Я же не нарочно; надула капризно губки девица, оно само как-то, так вышло и не ведаю я тому, понимаешь; уже растеряно прошептала глядя в пол. А тем временем в голове Эммилии шумел рой потревоженных пчел. Почему я так много спала, думала девочка и на ум ни чего не приходило.
Маменька подвела девочку к зеркалу, она молча отошла, а Эмми стояла ни живая и не мертвая. На нее с той стороны смотрела девица с большими от удивления и шока глазами, от нее прежней остались лишь глаза, ох, сказала девица и прижала ручки к груди, ее зеркальное отражение все в точности повторило за своей хозяйкой, она поближе подошла к зеркалу и пригляделась, кожа бледная и белая как фарфоровая, нос ее и брови ее, только стали резче черты лица заострились пропала та детская мягкость, брови и ресницы всегда светлые стали яркими и темными будто то кто-то накрасил их сурьмой, губы которые и до этого могли поспорить цветом с садовой клубникой стали более чувственными, но все это меркло по сравнению с волосами, ей хотелось завизжать и бросить что ни будь по увесистее, что-то, что могло разбить зеркало в дребезги и заорать так, чтоб-бы на другом конце села ее было слышно, от бессилия она притопнула ножками, закусила губки и до боли сжала кулачки, быстро развернулась и побежала в кухоньку, схватила нож и не жалея отрезала косу. Сзади ругаясь на всем чем стояла земля бежала матушка да опоздала, в печи жадно поедал огонь и догорала Эммилина коса. -Дуреха бестолковая, голова твоя пустая; кричала маменька горько утирая глаза рукавицами. Что люди подумают доченька, что папенька твой скажет, позор то какой; сокрушалась Марфа, и было из-за чего, все женщины в их краях, независимо от возраста и сословия, носили косы, и по ним можно было определить их статус. Так, девочкам с семи лет заплетали косу из трех прядей, символизировавшую триединство.