— То есть я могу остаться?
— Ты обязана это сделать, — иначе мне придётся приказать тебе, — улыбнулась Селия, — я поговорю с лэрдом клана лесных котов и прикажу позаботиться о тебе. Все же, я пока королева, а значит мои приказы должны исполняться. Отдыхай в этом доме столько, сколько тебе потребуется, а после езжай на восток. В великие леса моравского полуострова.
— Вы очень добры, есть ещё что-нибудь, что я должна знать? — я нацепила на лицо вежливую улыбку.
— Я думаю да, твой новый лэрд холост, возможно он захочет поухаживать за тобой, я бы не стала отказываться от его знаков внимания.
— Каких знаков? — глупо спросила я, уже почти догадываясь.
— Как? — повернула ко мне изумленное лицо, — Реом не послал тебе цветы?
— Лэрд Реом — кот?
— Да, весьма знатен и силён, хороший правитель и, я уверена, мужем он тоже будет хорошим, Селия настойчиво расписывала достоинства моего потенциального жениха, а я лишь молчала. Не говорить же, что где-то очень глубоко, под самыми сокровенными желаниями, лежит надежда, что я ещё увижу одного несносного эйра.
— Простите, ваше величество, если позволите, я пойду, — лёгкий кивок головы королевы, ее в досаде поджатые губы и я, бежавшая из кабинета будто из тюрьмы.
Приподняв юбки я быстро шла по коридору, глотая крупные горячие слёзы, бежавшие против моей воли. И не ожидала, что путь мне преградит мощная фигура:
— Пернима, что случилось? Кто тебя обидел? — зычный бас Крепеня раздался около уха, а сам он грозно осматривал помещение, пытаясь вычислить вражину. Я сделала глубокий вздох и вытерла щеки от солёной влаги, с усилием улыбнувшись медведю:
— Все в порядке, я слегка затосковала, но это пройдёт, особенно, если я смогу поохотиться. Это ведь возможно в здешних местах?
— Думаю, никто не будет против, только коров не трогай, и свиней, а то крестьяне будут не довольны, — громкий смех предводителя напугал какую-то служанку, она шла навстречу, но редко передумала и нырнула в какую-то открытую дверь. Крепеня это не устроило, он похлопал меня по плечу и сказал:
— Я дам указания насчёт тебя, можешь порезвиться, когда захочешь, — и крикнул исчезнувшей служанке, — Лори, подожди меня, прошу.
Я усмехнулась дрожащими губами, и на суровых вояк бывают прорухи в виде нежных девушек. А мне стоило прислушаться к советам королевы и присмотреться к Реому, в конце концов он мой сородич и лэрд, а также просто молодой, сильный, красивый мужчина.
В комнате нежно пахло розами, я подошла к ним, аккуратно касаясь хрупких лепестков и поглаживая нежные цветки дала волю слезам. Я выплакивала боль от потери родных, от страха за свою жизнь, за свою свободу, от рухнувшей надежды, от осознания, что мне дорог нелюдь, которому я безразлична… слезы смывали горечь, убирая грязь и исцеляя мою душу, мне на глазах становилось спокойнее и умиротворенннее. Наконец, рыдания иссякли, я всхлипнула последний раз и замолчала. Умывание и специальная притирка, найденная у меня в сумке, помогли мне убрать все следы моей истерики и во двор я вышла будто и не было ничего.
Стараясь не мешать работникам и воинам, я подошла к воротам.
— Куда вы, мэси? — вежливо окликнул меня охранник.
— Лэрд Крепень разрешил мне посетить окрестные земли, — я куталась в тонкую шаль, на улице крепчал ветер, нагоняя тяжёлые тучи. Охранник, молодой парень, с сомнением поглядел на небо, но ворота открыл.
Кодексу поведения перевертышей меня никто не учил, но инстинкт вопил, что оборачиваться нужно исключительно в уединении. Возможно, это связано с тем, что в этот момент перевертыш сильно уязвим, я не знаю, но своим инстинктам привыкла доверять.
Глава 19
Деревья мелькали как крылья мелкой птахи, краем глаза я заметила нескольких воинов, сидящих на подступах к поместью и лисицу, резво скакнувшую от меня в сторону. Только когда перестали доноситься человеческие голоса и запахи, я позволила себе замедлить бег и отдышаться. Лапы слегка зудели от забытой нагрузки, а грудь тяжело вздымалась. Быстрый осмотр небольшой полянки и я удостоверилась, что я действительно одна. Согнав гадюку, залезла на широкий пень, чтобы не садиться пушистыми "штанами" в лесную грязь.
Вдохнула полной грудью чистый лесной воздух и едва не закричала от переполнявшего меня счастья. Свобода, что может быть лучше для кошки?
Первая тяжёлая капля упала мне на нос, когда я начала охотиться на кролика-подростка. Тот почти не боялся меня, замершую как статуя, и подошёл совсем близко, смешно шевеля серым носом с короткими усами. Я выждала ещё секунду и прыгнула, мгновенно свернув добыче шею. Дождь усилился, когда я, гордо задрав хвост, шла через чащу, вспоминая по запахам, где находится поместье. Вода заливала мне уши, я брезгливо подергивала ими, не выпуская тушку кролика из пасти. Дождь стоял стеной и потому убежище в виде пещеры под корнями поваленного ураганом дерева, я встретила радостным мявом. Встряхнулась всем телом, перекатываясь от морды до хвоста, просушивая таким нехитрым способом густую шерсть. А затем приступила к трапезе. Странно, но не все из перевертышей едят сырое мясо в животном виде. Я к таким брезгливым не отношусь, жизнь вынудила меня быть благодарной за любой вид пищи, но, конечно, в другое время, я бы этого кролика потушила с кореньями. Сейчас же мне важно было почувствовать себя живой, свободной от чужой воли и сильной, потому несчастного кролика я попросту разодрала на части, отделив лакомые мясные кусочки и съела их. Зубы легко крошили хрупкие кости, а мясо ещё не отдавало жесткостью зрелого крола, поэтому я наслаждалась каждым мгновением, ощущая как моя кошка даёт мне внутренние силы и покой.
Дремота навалилась мгновенно, я свернулась клубком, спасаясь от порывов ветра и, укрыв нос, провалилась в сон. Во сне я горела огнём, я с изумлением глядела на свои руки, объятые пламенем и не чувствовала ни жара, ни боли. А навстречу ко мне шёл Лорган. Его глаза светились от радости, а рот кривился в улыбке. Я хотела ему что-то сказать, уже потянулась к нему всем телом, как инстинкт резко разбудил меня.
Густой незнакомый запах самца бил мне в нос, заставляя шерсть на загривке яростно подыматься, кто бы это ни был, он не прятался, а шёл на больших мягких лапах по моим следам, частично смытым дождём.
Я вскочила на лапы и выглянула из убежища, мельком едва успев заметить чьё-то крупное тело, как за шерсть на моей холке цапнули сильные челюсти. Дёрнулась в попытке освободиться и тяжёлая лапа пригвоздила к сухому земляному полу убежища. Самец грозно урчал и мял меня лапой, но стоило только мне пошевелиться, как челюсти сжимались, пресекая неповиновение. Я полностью расслабила своё тело, и лишь слегка била хвостом по бёдрам. Хватка ослабла, а мурлыканье усилилось и я, улучив момент, стряхнула ухажёра с себя, сильным прыжком отпрыгнув от него, прямо в центр густой травы, сейчас всю усеянной каплями влаги. И только тогда смогла его рассмотреть. Крупный, почти огромный кот, с короткой, плотно прилегающей к телу шерстью, расцветки дикого камышового кота, с изумительными изумрудными глазами и длинными усами, которые сейчас угрожающе топорщились вперёд.
Он сделал шаг вперёд, я же, желая сохранить безопасное расстояние между нами, попятилась назад.
В голове раздался голос Реома:
— Почему ты боишься? Я не сделаю тебе ничего плохого.
Я не ответила, брезгливо отряхивая от воды лапы, и вылизывая мокрый бок, но не сводила взгляда с кота, готовая бежать в любой момент.
Удостоверившись, что кот не нападает, я ещё раз встряхнулась и повернулась, чтобы выйти на известную мне тропу. Реом последовал за мной, держась на расстоянии.
Вещи я оставила, заваленные лапником и они остались сухими, но я успела лишь схватить шаль и завернуться в неё, когда ко мне вышел полуголый Реом, с одеждой в руках, на мужчине были только штаны, голый торс впечатлял мышцами, но ему было далеко до одного эйра, потому я хмыкнула, и сказала: