Я отвлеклась от раздумий, потому что в штаб ворвался гонец, в пыльной грязной одежде:
— Где дженерал? — спросил он у меня, а после разглядел клеть, остановился в недоумении. Быстрым шагом зашёл один из военачальников, он недовольно на меня зыркнул, но так как магом он не был и ставить купол тишины он не умел, то и предпринимать он ничего не стал.
— В чем дело? — спросил он звучным голосом.
— Наместник, он прорвал нашу оборону, нам нужны маги, — гонец говорил быстро, проглатывая звуки.
— Я переговорю с майной, побудь здесь.
Гонец остался в штабе, с интересом оглядываясь, его взгляд неизменно останавливался на мне:
— Почему ты тут? — наконец, решился спросит он.
— Я плата королевы за помощь магов, — я лениво чистила свои ногти, и не смотрела на юношу. Тот суд по тону был весьма ошарашен:
— Это невозможно, королева — наша мать.
— Не для всех детей, — я позволила злости разбавить мой ровный тон. Гонец что-то хотел возразить, но тут быстрым шагом в штаб вошла майна, мрачно взглянула на нас, сразу определив, что мы разговаривали и спросила у гонца:
— Как это произошло?
— Внезапно наместник применил заклинание, пробившее ваш щит и наше войско понесло большое потери. Лэрд Файк отступил, но позиции мы пока удерживаем
— Мы выезжаем немедленно, ты можешь отдохнуть, прежде чем двинуться в путь. Я вышлю свою весточку.
Майна взмахнула запястьями и из под ее руки вылетел голубь, довольно оригинального красного окраса, он сел ей на руку и долго выслушивал шёпот майны, после чего поднялся на крыло и быстро исчез из поля зрения.
— Готово, лэрд продержится до нашего появления, а это сейчас главное, мы не можем отдать обратно эту провинцию Оайкаву!
Джэнерал велел оседлать коней и через четверть часа большой отряд солдат во главе с инквизиторами пронеслись мимо штаба.
Охранять меня никто не стремился, впрочем как и кормить.
— Эй, девушка, — громко шепнул вернувшийся во время ужина гонец, — ты кушать хочешь?
— Хочу, — просто ответила я, не отрицая очевидного. Последние часы ознаменовались головокружением, усиливающимся при каждом движении и слабостью. Потому я сидела на земляном полу игнорируя возможность простудиться. Оборачиваться я не стала, так как побоялась, что сил вернуться в человеческое обличие может и не хватить.
— Держи, — в клетке появилась миска с тушенными овощами и жаренным мясом, а в кинутой бутылке плескалось вино.
Я не стала играть в гордость, перетекла к еде и молча начала есть, тщательно пережевывая мясо, чтобы подольше наслаждаться его вкусом.
— За что? — я спросила, лишь за тем, чтобы начать разговор. Я уже привыкла не удивляться пинкам судьбы, а вот безвозмездная помощь всегда настораживает.
— Мне показалось, ты голодна, — гонец неубедительно улыбнулся, может я ему и поверила, да в нетерпении он дёрнул плечом, — а это правда, что ты травница?
— Верно, только я сейчас не практикую, — горько пошутила я разводя руками.
— Что делать, чтобы мужской силы на всю ночь хватало? Я и четверти часа не держусь, — тихо спросил юнец, краснея.
— Овец считай, — буркнула я. Гонец переменился в лице, оскорбленно поджав губы. Молча развернулся и ушёл. А я что? Я ему верное средство подсказала, в этом деле отвлечённые мысли растягивают процесс.
Еда заполнила желудок, заставляя кровь быстрее бежать по жилам и я чувствовала как восстанавливаются мои силы. Заставила частично оборотиться руку в лапу, засмеялась и аккуратно доела рагу, почти вылизывая миску. Эту ночь я вновь проведу в кошачьем обличье. Мне так теплее, а ночи становились холоднее изо дня в день.
Вино раскрепостило меня и усыпило быстрее всякой колыбельной. А утро было ознаменовано неприятными новостями.
На рассвете в штаб залетела довольно потрёпанная майна и сходу огрела меня земляным кнутом. Я мявкнула и, вскочив на лапы, зашипела от боли.
— Дрянь, ты и тебе подобные, надо же: предали меня в бою!
От неё несло потом и кровью, плащ был порван, а волосы растрепанны. Я выглядела лучше, но почти неделя взаперти сводила меня с ума. И безумство толкало на странные поступки. Я завыла! Как койот, потому что кошачья глотка не создана для таких звуков и что-то глубинно-прерывистое вырвалось из моего горла. Майна отшатнулась в удивлении и настороженно на меня посмотрела. Ей не нравилась сумасшедшая кошка. А мне плевать, она мне враг, а с ним не церемонятся.
— С катушек слетела, да? — пробормотала она, — жаль, я ещё не наигралась с тобой…
Она яростно хлестала меня кнутом, на что я вздрагивала и продолжала выть, игнорируя боль от синяков и ран.
— Мрых с тобой! — тяжело дышала майна, в ее глаза поселился страх. Она не могла совладать с собой, а безумцы всегда пугали людей, пускай и эти люди — инквизиторы.
Она отошла от клетки, а я продолжала выть, пока через полчаса не охрипла, издав последний звук. В этом вое — лае я оплакивала свою свободу, своё счастье, свой дом, свою мечту, все, что у меня было и чего я лишилась. Мама ошиблась, мне никогда не стать счастливой, моя судьба это быть вечной жертвой майны, пока я ей не надоем и она меня не прикончит.
В очередной раз я перебрала варианты, все упиралось в мрыхову метку, я никогда не уйду далеко. Мелькнула догадка, которую я поймала и обдумала тщательнее. Идея, простая как бревно, была основана на знании, что определённые виды заклинаний теряют силы вместе со смертью мага, их подпитывающего. Что ж, в этом есть зерно логики. Осталось только убить майну и тогда, возможно, метка исчезнет.
Луна ласкала меня слабым зеленоватым светом, и я могла наслаждаться ночной тишиной и прохладой. С моей шкурой мне было тепло и уютно при такой температуре. И к утру вместе с восстановленным силами, был готов план побега.
Фуура появилась на рассвете, аккуратная и собранная. Я прикинулась дремлющей, наблюдая за ней вполглаза.
С майной пришли и двое знакомых инквизиторов, один принёс чистый комплект одежды, а второй наложил на меня заклятье поводка, будто метки им было недостаточно. Дверь клетки щёлкнула, погасла последняя руна заклинаний и я вышла на волю, зевая и изображая расслабленность.
Конечно, я не могла колдовать лапами, но я хорошо училась в академии и многое знала о заклинаниях. В частности, то, что "поводок" так любимый инквизиторами имел задержку в срабатывании. Доли секунды, но мне должно хватить.
Я терпеливо ждала, когда меня куда-то молча вели, будто находясь в безразличном трансе, а сама все подмечала.
Вот лазарет с раненными перевертышами, оттуда несло болью и лекарствами. Я поморщилась почувствовав запах ладана, жрецам эта смола казалась чудодейственным средством, но была не более чудодейственной, чем овсяная каша. Каша даже полезней иногда бывала. А вот запущенные случаи гангрены после ладана я имела честь наблюдать, чаще всего конечности было не спасти.
Вот палатки офицеров, запахи спиртного, пота, и железа.
Вот стойла для лошадей, там бьющий в нос конский запах и запах навоза.
Вот палатка майны, густой запах благовоний и лежалой постели. Майна сделала знак и провожатые исчезли. Фуура приблизилась ко мне, я никак не отреагировала, продолжая спокойно смотреть в сторону.
— Знай, что это не конец, я тебя все равно убью! — горящие ненавистью глаза. Светлая знает, почему она так не любит перевертышей, но времени думать не было и я стала действовать.
Неуловимое движение и я повалила ее на землю, впившись клыками ей в плечо и шею. Кровь потекла мне в горло, отрезвляя и заставляя остановиться. Я не убийца — я лекарь, травница. Я не отнимаю жизнь, я помогаю ей продлиться. Секундная заминка стоила мне успеха. Поводок сработал исправно, сожми я челюсти сильнее — была бы уже на свободе, а так скулила, корчась на земле от разрывающей внутренности боли. Майна от злости активировала и метку, я лишь могла бессильно наблюдать, как она вытирала бегущую кровь со своего плеча и что-то яростно кричала. Майна перестаралась с наказанием. Мир окрасился для меня в цвет ее крови и я потеряла сознание.