— Что ты, я не могу этого допустить, обязательно попробую все блюда.
Гребешки были великолепны: упругая мякоть, кислинка соуса и хрусткая зелень. Изумительное сочетание, а дальше было ещё вкуснее: крепкий бульон, с ноткой специй и гренки, вымоченные в чесночном масле, а после сочное рагу с густой подливой и крупно запеченными клубнями. Тонко порезанное жареное мясо с чуть солоноватым сливочным соусом и долькой сочного овоща. И десерт: нежная ягодная масса, старательно взбитая и украшенная шоколадной крошкой.
Я наслаждалась каждым вкусом, каждым новым ощущением и почти не поддерживала разговор.
— Мне кажется, что ты ещё не оправилась после посещения майны Фууры, — вдруг спросил Лорган, — может стоит пойти отдохнуть?
— А я надеялась всю ночь протанцевать, — с сарказмом сказала я, — как-то негостеприимно, Лорган, выгонять даму сразу после ужина, а тем более напоминать подробности плена.
Эйр почему-то отвернулся и глухо произнёс:
— Однажды ты сказала, что тебе противно находиться со мной рядом, я только пытался не навязывать тебе мое общество.
Я удивлённо молчала, совершенно не предполагала, что мне припомнят сказанные в сердцах слова. А Лорган расценил мое молчание по своему:
— Что ж, видимо, ты не поменяла своего мнения, не буду раздражать своей персоной. Завтра я уезжаю по делам дорства, слуги выполнят любую твою прихоть. Только можешь мне кое-что пообещать?
— Что? — мне так хотелось увидеть выражение лица эйра, что я неприлично к нему нагнулась. Он сидел с каменным лицом, лишь уголки губ скорбно опущены.
— Я хотел бы застать тебя по приезду.
— Ты думаешь, что я сбегу? — театрально изумилась я, — из места, где меня так божественно кормят? Значит ты очень мало знаешь о кошках.
Шутка пропала впустую, эйр не улыбнулся, от него веяло безнадёжной обреченностью.
— Значит, я могу надеяться?
— Думаю, да.
— Позволь, я провожу тебя.
У дверей моих апартаментов он помедлил, затем все же взял мои ладони в свои руки и не подымая глаз, спросил:
— Ты любишь цветы?
Учитывая, что на моей ладони нежно выписывал кружево его палец, я не сразу сосредоточилась на вопросе:
— Ммм? Цветы? Скорее да…
— Значит, я угадал, — Лорган открыл дверь и я увидела, что апартаменты заставлены высокими вазами с крупными розами, орхидеями, хризантемами, астрами и другими цветами. Все молочно лунного цвета. Ароматы смешивались в густой цветочный запах. С закрытыми глазами можно было подумать, что стоишь в саду.
— Спасибо, — восхищённо поблагодарила я, — мне очень приятно.
— Что ж, тогда позволь уйти.
Эйр поклонился и удалился, пожелав мне спокойной ночи. Я смотрела ему вслед и сдерживалась, чтобы не попросить его остаться со мной.
Щемящее разочарование в душе стало итогом этого дня.
Глава 27
На следующее утро вазоны с цветами никуда не делись, напоминая о неловкой попытке дора сблизиться. Завтрак был чопорен и холоден, даже вкусные блюда не могли заставить исчезнуть тот факт, что кресло напротив меня пустовало. Лорган, как и обещал, уехал на рассвете. Потому единственным моим развлечением стала экскурсия по поместью и дому. Я нашла библиотеку, малый и большой кабинеты, пару залов для приёмов, танцевальную залу, учебный класс, кстати, довольно неухоженнный, и апартаменты для гостей и семейных пар.
Я буквально совала нос в каждую дверь, изучая каждое помещение. И вскоре уже не терялась и на ужин пошла без сопровождения лакея. По моим наблюдениям в этом доме когда-то жила счастливая семья.
После ужина я попросила подать мне отвар в беседку, где и пробыла, пока ночной холод не загнал меня обратно в дом.
Ночью мне не спалось, я не могла забыть глаза эйра при нашей последней встрече. Очень серьёзные и я бы сказала отчаявшиеся, но разве эйры знают подобное чувство? Они уверены и очень самодостаточны, сильны и знают об этом, не разбрасывая свою силу направо и налево.
Так что думаю, что мне показалось, Лорган был слегка опечален наличием меня и не более.
Я помотала головой, изгоняя мысли, и поняла, что уснуть не удастся, оделась, вышла из комнаты и аккуратно спустилась вниз, стараясь не потревожить сон слуг, живущих в крыле на первом этаже.
Сад представлял собой насаждения фруктовых деревьев, которые сейчас уже почти перестали плодоносить. Там я и разделась для оборота. Долгие мгновения тошноты и боли и вот большая, с телёнка, с длинной шерстью, кошка стоит на дорожке сада.
Я неторопливо прохаживалась, наслаждаясь ощущением пружинистого шага, земли под лапами, улучшения слуха и нюха. Я могла сказать, что в беседке живет грызун, что заяц подтачивает посадки ягодных кустов на востоке, что филин выжидает, когда этот заяц выйдет на открытое пространство.
Мир ожил, наполняясь ночным светом, звуками и запахами. Я будто попала на оживлённый базар. Человеческие органы чувств весьма несовершенны, и я в обличии человека могла расслышать лишь стрекотание сверчков, да шуршание ветра в ветвях.
Сад сменился лабиринтом, лабиринт живой изгородью, а за ней та самая полустепь: тёмная и дикая. Я сходу перешла на бег, такой быстрый, чтобы лёгкие горели и мышцы напряжены на пределе, такая нагрузка не оставляла места для печальных воспоминаний и размышлений. Только голое счастье и свобода.
Я носилась и резвилась, как глупый котёнок, распугивая грызунов, ночных насекомых и мелких птиц, оставляя недовольными тех, кто на них охотился. Один раз даже вспугнула небольшое стадо мелких копытных, мявкнула им вслед, придавая им ускорения, и радостно рванула в сторону леса. Призывно журчал ручей, а я выбрала полянку повыше от него и свернулась в клубочек, прикрывая хвостом лапы. Ночной бег утомил меня и я хотела поспать.
Открыла глаза и удивилась: солнце почти встало, вовсю пели пташки, старательно выводя музыкальные рулады, а я в ипостаси кошки спала в лесу. Обычно я не сплю так крепко, чтобы проспать рассвет, а ведь мне ещё в поместье добираться.
Выгнула спину, встряхнула шерсть от утренней росы, нападавшей с растений и, зевнув, потрусила на юг.
По своим следам, хоть и уже почти выветрившимся, я быстро дошла до изгороди, перепрыгнула ее и как смогла, незаметно обернулась в человека и оделась.
Мои молитвы к Светлой по поводу того, чтобы не попасться слугам на глаза, остались без внимания. Слуги уже встали и вовсю занимались хозяйством. Мне попались двое молоденьких девочек с тряпками и воском. И дворецкий, не посмевший спросить почему я иду на рассвете из сада, в довольно неаккуратном виде.
— Прошу вас подать мне завтрак и обед в апартаменты, — с улыбкой приказала я, мне была невыносима даже мысль ещё раз есть в полном параде в столовой и одной.
— Да, госпожа, конечно, я зайду чуть позже, обсудить дела поместья, — поклонился мне верный слуга. Что он собрался делать? Я же не похожа на человека, разбирающегося в амбарных книгах.
Подымаясь по лестнице, я встретила взволнованную Иеву:
— Госпожа Пернима, куда вы подевались? Я испугалась… — осеклась она.
— Что я сбежала?
— Да, госпожа, — опустила голову горничная.
— Я обещала Лоргану, что дождусь его, — задумчиво сказала я, — я привыкла держать своё слово.
Иева защебетала что-то успокоительное и увлекла меня в уборную, чтобы помочь умыться и причесаться. Переодевшись из халата в лёгкое домашнее платье, я коротала время за чтением женского романа, даже чуточку всплакнула над тяжёлой судьбой героини.
После завтрака дворецкий пригласил меня в кабинет, где предложил помочь ему с ведением хозяйства.
— Но я совершенно ничего не понимаю в бухгалтерии! — сказала я.
— Бухгалтерии? А зачем она… — растерялся дворецкий, — за этим дор следит лично, я просил вас быть его гласом в быту. Например, какое лучше подать меню на сегодня и завтра? Как лучше заготовить груши, в этом году был прекрасный урожай. А ещё конюший просит выделить ему место для обучения молодняка, а драго надо переселять в новые стойла. Младшая горничная кажется беременна, а Старшей у нас нет, если дор не привезёт из дорства, на кухне заканчивается соль, а привоз ожидается не ранее первого снега. Нужно расписать план генеральной уборки дома перед зимой, а так же испытать нового садовника. Вчера выяснили, что из-за войны у перевертышей, не привезут ткани для новых покрывал. Тогда стоит перетряхнуть старые…