— Значитца дом вдовый хотите занять? — староста гладил бороду, а приведший меня к нему мужичонка в любопытстве оббивал порог, не решаясь прилюдно подслушивать.
— Я готова заплатить…
— Что ж, почему бы и нет, травница нам нужна, а то ходим в соседнее село, да не всегда успеваем. Да и врачеватель там так себе, надо сказать. Десять золотых.
— С ума сошли? Так у меня травки есть затмение-то полечить, — возмутилась я, за эту сумму я могла купить минимум двухэтажный дом с обстановкой и слугами.
Староста пожевал свой ус:
— Пять золотых и поможем баню восстановить.
— Ещё и баня развалилась? Два золотых и выделяете мне в помощь трёх баб и двух мужиков! Или я иду в другую деревню…
Загнанный в угол староста медлил с согласием, но все же ударил по моей протянутой руке. Сделка свершилась, я обрела свой дом.
Что я нещадно переплатила, я поняла в тот же миг, что увидела строение. Давно требующий ремонта и мужской руки дом печально косился на нас тёмными окнами. Внутри было не лучше: грязь, пауки и разруха.
Присланные мне в помощь бабы с мужиками лишь качали головами. А я, составив план, начала действовать. Раздала всем по заданию и сама таскала брёвна, бралась за инструменты, копала, мыла, чистила, терла, сшивала.
Заодно и с местными знакомилась, многие проходили вроде бы как мимо, а на самом деле им было интересно посмотреть на новую травницу.
Где-то через неделю мое новое логово было готовы. Мужики подправили мебель, а то и вовсе сколотили новую, переложили дымящую печь, поправили забор и перестроили баню. Бабы помогли мне навести чистоту, насобирали посуды взамен расколовшейся, пошили покрывала и шторки. Стало очень светло и уютно. А ещё я обнаружила чердак, большой и сухой — идеальное место для сушения трав.
Договорилась с мужиками, чтобы они мне ещё крышу подлатали, но это позже. Одну комнатушку я отдала под свою работу. Там я готовила мази и снадобья. А вторая комната была мне спальней. Да огородик позади дома, унавоженный и граничащий с лесом. Прекрасно, часть растений даже пересаживать не надо было, росли прямо за околицей.
Близость леса помогало мне Тщательно скрывать свои вылазки в лес, где я оборачивалась и бегала в обличье кошки. Крупные хищники обходили деревню стороной, а волков я отпугивала по одиночке. Ещё свежи были воспоминания о встретившейся мне голодной волчьей стае, когда без помощи эйра мне пришлось бы туго. Я вздохнула, Лоргана я вспоминала часто, но старательно запихивалась эти воспоминания внутрь себя. Совершенно бессмысленно грезить о несбыточном. Эйр вероятнее всего уже женился и живет себе припеваючи.
За летом пришла осень, за нею на землю лёг снег и я могла перестать заниматься заготовками до весны. А в свободное время посетила Горск, попав на зимнюю ярмарку. Где и прикупила много нужного мне инвентаря, спички, ценные ингредиенты, ткани, а так же продала часть снадобий местному аптекарю, который договорился со мной принимать мои лекарства по сходной цене. Местных я лечила не бесплатно, но они, в основном, тащили мясо да кур, да яйца, да услугами расплачивались, так что дополнительный заработок в виде монет был очень кстати. Золото эйра не вечное.
К весне воспоминания о Тёмном мире стали тускнеть, по Империи пронёсся слух, что мы возобновляем торговлю и общение с Тёмными. Деревня гудела слухами и пересудами. Я отмалчивалась, не желая приоткрывать мою тайну никому. К следующему лету в Горске появилась пара гномов, растерянные и испуганные. Это были жители по обмену.
По слухам война в королевстве закончилась победой Королевы, Оайкава привезли в Светлый Мир и собираются судить. Тёмных выставили жертвами, а мы, мол, должны заглаживать вину за нашего сошедшего от власти с ума мага.
Люди помнили, чем закончился прошлая попытка сблизиться с миром-близнецом и не торопились. Я тоже помнила, ведь закон о перевертыше вне закона не отменили, а лишь приостановили его действие и тоже молчала о своей сути и возможностях.
По вечерам устраивала деревенским детишкам развлечения магическими огоньками, да ускоряла созревание снадобья.
По другим поводам я магическую силу не использовала.
Местные знали, что я слабая магичка, но это их не отпугивало от общения со мной, скорее даже наоборот, приходилось выгоняться особо нудных посетителей, когда солнце уже клонилось к горизонту. Через полгода после того, как я начала жить в Загорочках ко мне потянулись холостяки. Точнее все четверо, которые были в детородном возрасте. Одному я посоветовала больше общаться с доской соседки, которая на него едва не молилась. Второму дала средство от хмельных напитков, иначе он мог уходить в запой по несколько недель. Третьего, вообще, отправила старуха-мать, до сих пор контролирующая слабую волю сына-детины, я ласково поговорила с ним и стало понятно, что женишок местный дурачок. К сожалению, вышел из возраста, когда можно было исправить и вылечить, накинула лёгкое забытьё и он ушёл домой с уверенностью, что ничего не было.
Четвёртый же средний сын старосты от второй жены неловко переминался с ноги на ногу и мял в руках шапку.
— И ты, Шорин? — уже несколько полуустав от обилия женихов, спросила его я.
— Чего бы нет? — несколько агрессивно начал он, после стушевался и поник.
— Ты меня не любишь, — констатировала я факт, вяло наблюдая, как третий жених не дойдя до своего дома принялся играть с мальчишками в салочки.
— Да разве в семье Любовь нужна? Уважение-вот, что важно, а уж уважать я тебя буду.
— Слыхала я девок ты поколачиваешь? — перевела я на него свой взгляд, успев уловить выражение досады и злости на его лице.
— Неправда то! — яростно начал отрицать он, но мне было все равно.
— Не люблю я тебя, а мне без любви мужа не надо, иди, отцу привет передавай.
Последний претендент развернулся и был таков.
Я вздохнула с облегчением и продолжила свою размеренную жизнь.
Иногда мне казалось, что я чувствую знакомый жар в теле, но к моему облегчению все проходило само. Иначе я даже не знала бы что делать.
Я наслаждалась каждой минутой своей новой жизни, лишь изредка доставая рваную камизу и вдыхая любимый запах.
Глава 30
— Давно кашляешь? — спросила я.
Митях растеряно отвел глаза. Ясно, пока наружу выворачивать не стало, к лекарке не пошёл, а все его жена с ее опасением, что к травнице мужики вовсе не лечиться ходят. И сейчас она нервно ждёт его в сенях, прислушиваясь ко всем звукам из избы.
— Давно, уж с неделю где-то, — Митях зашёлся в удушающем кашле и я старательно натирала ему мочку правого уха, а когда приступ прошел поднесла ему чашу с отваром.
— Выпей, полегчает, и ложись сразу спать.
— Как же спать-то? А покос?
— Дожить до следующего хочешь? — прибавила я грозности в голос. Митях нервно кивнул, — тогда пей и ложись спать! Когда проснёшься, приходи — дам натирания и ещё отвара. Кашель будет сильнее — пережди его, не бойся. Задыхаться будешь — пусть пошлют за мной.
Я дождалась, когда пациент выпьет весь горький отвар до капли и забрала чашу. Из специального сплава, нужного объёма, чаша была моей находкой в одной из лавке. И были случаи, когда после того, как уходил больной я не находила ее на месте, практически сразу я возвращала ее, но теперь бдила в четыре глаза.
Митях ушёл, кланяясь и оставив мешочек сушенных грибов. Вот и чудненько, сегодня я буду готовить ароматный грибной супчик.
В окно я видела, как жена Митяха, крупная женщина обняла его за плечи и периодически поглядывала на мою избу через плечо, пока они шли по улице. Видать, выясняла, что "эта ведьма" с ее милым сделала.
Усмехнулась и погладила прискакавшую ко мне белку, прибилась ко мне зимой, ещё бельчонком, с повреждённой лапкой. Выздоровела по весне, даже почти не хромает, но от меня не ушла, а осталась жить. Я не против, опять же поговорить есть с кем долгими одинокими вечерами.
— Вот так, Хрустик, ты им помогаешь, а они тебя опасаются. Это ли не парадокс?