-А… Э…— девушка снова обернулась через плечо – Ты когда-нибудь видел распоследнюю кретинку?
-Я так понимаю, как раз сейчас я имею честь ее лицезреть?
-Мог бы и посочувствовать!
-Я ж еще не знаю, что стряслось. – напомнил парень – Давай, выкладывай. Разве было хоть раз, чтобы я над тобой смеялся, какую бы пакость ты не наворотила?
-Если по-крупному, то ты вообще обычно помогаешь прятать следы, а по мелочи – так сколько раз!
-А сейчас мелочь? Тогда тем более выкладывай: я должен знать, над чем издеваться особенно безжалостно!
-Ну… Пошла я за водой: небось, понадобится, и после ворожбы смыть след, и погадать может, и вообще – умыться… Прихожу к колодцу, набирать уже собираюсь, ведро на край поставила. Тут меня сзади кто-то за плечо потрогал, и говорит эдак заискивающе: ты, мол, приезжая девица будешь, что с колдуном в связке работает? Да, говорю, она самая и есть. Обернулась – мужик какой-то, на хорька похож, белесый такой, глазищи хи-и-итрые – прям как у тебя, когда домашнее не сделаешь. Тогда, это он мне говорит, может, пройдемся к моему дому, у меня там на сеновале…— девушка замялась.
-Что у него там на сеновале-то?
-Не знаю, – совсем расстроилась она – Я не дослушала, и треснула его ведром по башке!
Напарник весело и совсем необидно расхохотался. Серенити как могла, хмурилась. Но потом не выдержала и присоединилась.
-Я его, конечно, отлила водой, как могла – потом, когда сообразила, что натворила… Оказалось, он меня нанять хотел: у него там на сеновале какая-то нечисть шурует…
-А после встречи с твоим ведром он передумал?
-После встречи с моим ведром он утвердился в мысли, что все магички прибабахнутые на голову, и дело с ними надо иметь издалека. Желательно – с того конца деревни.
-Ладно. Завтра вечерком к нему сходим, если хочешь.
-Конечно, хочу: он ведь заплатит!
-А вдруг предложит натурой? – ехидно оскалился некромант.
-Отлично, ты за ней и пойдешь! – припечатала девушка.
Оставив разговор на этой жизнерадостной ноте, они, наконец, вступили на территорию кладбища.
Первые пару часов Эндимион обшаривал его изучающее – приценивался к плитам, приглядывался к травам. Ничего, по правде говоря, смертоубийственного, не обнаружил, как ни старался. Ни оживающих покойников, ни любой иной нечисти или нежити. А если тут и работал какой-нибудь монстр, то чрезвычайно аккуратно. Вполне вероятно, что, как в плохом детективе, убийцей окажется дворник: усердно заметающий следы своих злодеяний с профессионализмом, достойным лучшего применения. На такой исход оба практиканта как-то не рассчитывали. Они оба привыкли к тому, что если есть слухи – есть и нежить. А если ее нет, то и слухам взяться неоткуда.
Конечно, Алмаз мог и приврать, чтобы избавиться от опасных гостей своего леса. Но он ведь не дурак, и понимает, что разгневанный пустым следом темный маг действительно может его проклясть. И не только может, но и проклянет непременно. С другой стороны – кто им мешал потолкаться в общем зале и прособирать слухи? Нет же.
Оскорбленная в лучших чувствах девица гордо удалилась в свою горницу, напоследок так хлопнув дверью, что все присутствующие аж подпрыгнули. Включая ее собственного напарника, который, в общем-то, ожидал чего-то подобного, и впоследствии высказывал, что заклинание усиления звукового эффекта надо строить, отрезая эффект колебательный, а то он чуть квас не пролил… С рабочее-учебной стороны кладбище тоже виделось совершенно бесперспективным. Да, старое, но к штурму Менельтармы никакого отношения не имеющее.
Это подтвердили и несколько призванных некромантом духов усопших, которые мало того, что были недовольны фактом призыва, так еще и смотрели на их рабочий союз крайне предосудительно, поджимали губы, и вещали, что «а вот в наше время…».
Одним словом, молодежь здесь не пользовалась особой популярностью. Не иначе, как через пару дней именно ее представителей обвинят в бесчинствах на вампирской почве…
Разочаровавшись как в кладбище, так и вообще во Вражеке, Эндимион предложил сворачивать их деятельность, и погулять по окрестностям. Может, там есть что-нибудь интересное. А если и нет – то просто погулять, разведать, что где. Если нечисть все же будет загоняться, лучше знать поле, по которому станешь ее гонять… Серенити не замедлила ответить, что самой опасной нечистью всех времен и народов она повсеместно признавала только своего дорогого напарника, и ни одно умертвие не сможет составить ему достойной конкуренции.
Так что пусть не огорчается, и да пребудет с ним благословение мракобесов… от традиционного «аминя» Серенити воздержалась. На «аминь» к некроманта был рабочий рефлекс немедленно хвататься за ритуальный меч. Ведь «аминь» — завершающее многих поднимающих и призывающих арканов, после его произнесения стоит быть наготове… Так, гуляя по околице, они сделали несколько петель, забрели в кусты ежевики, однако решили, что малинник был лучше, и не стали устраивать потраву чужих посевов.