Где-то в конце первого часа скитаний зоркий глаз оборотня ухватил знакомую тень. Серенити указала спутнику на колоду возле чьих-то ворот: на ней сидели, и явно за ними следили. Разумеется, не подойти было просто невозможно – не из паранойи, а из любопытства. Девушка, еще не дойдя, мгновенно узнала жертву своих боевых рефлексов: скорбный мужик со здоровенной шишкой встретил их улыбкой. На многословные извинения и чистосердечное обещание «я больше не буду», только махнул рукой
-Девка, ежели с норовом, так еще и краше кажется! – простовато заметил он – А ежели оная девка к тому же магичка, так промеж глаз упырю не промажет.
Серенити от такого цветистого комплимента зарделась, а ее спутник, ухватившись за идею не впустую скоротать время, принялся за расспросы.
Что за сеновал? Какого рода ущерб наносит шкодящая пакость? Что за пакость и видел ли ее кто-нибудь? Выяснилось, что видел пакость старший сын хозяина, оная же пакость занималась тем, что с аппетитом глодала мосол. Судя по размерам – ну никак не бараний.
Парень, не будь дурак, метко запустил в тварь подойником, но та коварно увернулась, и, так и не выпустив мосла, вылетела через стреху. Стреха-то? Так перед зимой переслать собрались, а тут пакость вылезла… Как выглядит? Сын сказал – здоровая, с него размером, а вот зубы при ней, али когти – не видал, темно было. Но раз вылетела – видимо, крылатая?
-Вот вам и вампир – вздохнула Серенити, когда они, сопровождаемые хозяином, отправились осматривать злополучный сеновал
– Рукокрылая тварюка, мосол на человечий похож – и сразу вампир…
-И кто это у нас может быть? – осведомился в свою очередь темный маг – Давай, думай, бестиарий, который за оградой погоста – не моя специальность.
-А кто сказал, что за оградой? Может, как раз, и нет. Хотя мы и не видели там ни норы, ни гнезда…
-Гнездо я не искал – признался парень – Только могилы обшарил поисковым импульсом. Если пакость сидит на верхотуре, то туда сигнал не добивает.
-Значит, вернемся, и прошерстишь – пожала девушка плечами – Сразу выясним.
Распахнув перед дорогими гостями дверь сеновала, мужик извинился и удалился. Оно и понятно – это ж маги заезжие на голову прибабахнутые, а он-то, поди, нормальный…
-Серенити, свечу!– немедленно потребовал некромант, оглядываясь.
-Зачем? – пожала плечами девушка, бесстрашно входя в охотно поглотивший ее мрак – Я тебе и так скажу, что тут никого нет…
-А мыши?
-Ты что, мышей боишься?!
-Нет, дуреха, но если они тут отсутствуют – значит, тварь всех переловила!
-А зачем ей мыши, если она жрала мосол, размером как человеческий? С голодухи, которой нет, или от скуки, к которой не склонна?
-Из всех монстров человек – наихудший: только он может убивать ради развлечения.– заметил из темноты Эндимион, и в его голосе не было и следа привычной улыбки. Он тоже прошел под стреху, ожидая, когда глаза привыкнут.
От постоянной ночной жизни даже его человеческие, не расположенные к такому, глаза, привыкли к темноте, и парень навострился в ней ориентироваться.
Заклинание ночного зрения ему ну никак не давалось, и он давно привык полагаться в подобных вопросах на напарницу. Все, что казалось звуков, запахов, следов и теней, не оспаривалось, будучи высказано Серенити. Девушка, тем часом, облазила злосчастный сеновал вдоль и поперек, и вынуждена была признать, что если тварь тут и была, то давно и недолго: запаха нет.
Пока они вдохновенно перекапывали прошлогоднюю солому, незаметно наступило утро. Вернее, как минимум, рассвет, что оба обнаружили лишь когда заорал петух, и они едва не столкнулись лбами, резко подскочив. Для Эндимиона в один миг воплотился кошмар любого практикующего некроманта: он не успел закончить работу до петухов, а значит, все труды насмарку, почитай, завтра с самого начала за них приниматься… Но, к счастью, они были не на кладбище, и это снимало всю проблему.
Гостеприимный хозяин был так любезен, что пригласил обоих к завтраку: видимо, решил, что раз на двух ненормальных студентов не покусилась неведомая нечисть, значит, надо держать с ними ухо востро, и , если получится, задобрить… С хозяйством он управлялся один: жена два дня назад отправилась по родственникам в соседнюю деревушку, бросив на своего благоверного сына, двух дочерей, и прочее хозяйство.