Вышеупомянутая родня проявила к гостям за столом повышенное внимание.
Две девчушки – шести и восьми лет – глазели на заезжих из-под русых челок огромными серыми глазами с любопытством и ужасом, все ожидая от них не то громов небесных, не то голубей из шляпы. Старший, парень лет шестнадцати, единственный из всех – темноволосый и синеглазый («в бабку пошел, бабка-то у него… эх!») проявил сущую галантность, ибо ничем иным его действия Серенити пояснить не могла. Где-то к концу трапезы она начала догадываться, что, видимо, ее аршинные хвостики не оставили парня равнодушным, и покосилась на напарника.
Эндимион выглядел, как обычно, среди чужих – замкнутым и ершистым. Даже не подкалывал никого, что при общем нормальном самочувствии вполне покатило бы за тяжелую хворь. Покинув гостеприимный кров, оба вышли на улицу.
-Знаешь,– произнесла девушка задумчиво – Я тут подумала… А зачем нам возвращаться в этот притон поро… в смысле, «Росинку»? Место преступления – сеновал, и заночевали, и покараулили…
-Мы там ничего не нашли – мрачно отозвался парень, не глядя на нее, а провожая жутко подозрительным взглядом шмыгающую по двору кошку -Это был разовый случай.
-Но у нас нет другой зацепки! Мы же все облазили!.
-Не стоит. Выспимся по-человечески, на нормальной кровати – я ее уже неделю в глаза не видел.
-Ну, спи – пожала плечами Серенити – Мне и тут неплохо…
Внезапно напарник резко к ней обернулся, а в его глазах мелькнуло самое натуральное бешенство. Силой воли усмирив эту вспышку, он прошипел
-И здесь хорошо? Ладно, милуйся…— с этими словами он решительно зашагал к калитке.
У Серенити просто челюсть отпала.
Что это случилось с ее таким обычно спокойным и ироничным другом, хотелось бы знать… Может, неведомая тварь морально разлагающе действует на деревню? Если судить по завсегдатаям «Росинки» — то очень даже… Хотя вернее было бы, пожалуй, сказать, что причина в другом.
Вспомнив о другом, девушка возмущенно засопела.
Да что этот некро-придурок себе думает? Что она вертихвостка какая-нибудь, и еще, чего доброго, опоит бедного честного юношу приворотным зельем, раз клюнуло?.
Тьфу… Она поморщилась, и назло напарнику принялась глазами выискивать этого самого юношу. Не преуспев, заголосила:
-Сейя-а-а-а-а-а!!!
Бедный парень, подумал, видимо, что предмет его чувств убивает гадостная тварь (или наоборот, и предмету требуется помощь) и живенько выскочил во двор. Серенити, невинно улыбаясь, предложила составить ей компанию: она-де, ночью не спамши, подремлет на сеновале. А если бдительное око бравого охотника узрит цель – будить ее надобно незамедлительно.
А то тут у некоторых случился острый заворот мозга на почве буйно разросшейся мании собственничества… Если Сейя и понял последнюю фразу, то виду не подал. Охотно принял на себя функции караульного, а довольная девушка полезла на ближайший стог поприличнее – устраивать себе лежбище. Лишь бы тварь не выкинула фортель, и не появилась в разгар дня: хоть нечисть так и не поступает, но из чувства вредности отдых несчастным студентам испоганить могет…
Глава 6 Некротическая ревность
Эндимион, пылая праведным гневом, добирался до двора окольными путями: он еще надеялся, что напарница одумается, и вернется. Увы, непостоянство женщин открылось ему во всей своей неприглядности.
Два года Серенити была верным другом, ни единого раза не дав ему повода усомнится в ее преданности, а тут ее жареный петух под хвост клюнул… И что она в нем нашла, спрашивается? Не в петухе, нет, а в парне, как же его там… Ну, симпатичный, ну, однолетка, ну и что? А может.....
Жуткая мысль , зародившаяся в подсознании, с энтузиазмом ожившего мертвеца, прогрызала себе путь на волю.
А может, Серенити просто надоела роль пристяжной в упряжке? Надоели урочища с упырями, все эти погосты, гробы, свечи? Надоело в каждый выезд волочь крест на плече – правом туда, левом обратно – неудобную и тяжелую для хрупкой девы штуку, между прочим? Может ей, как всякой нормальной девице, захотелось нормальной жизни? Безжалостная фантазия немедленно нарисовала некроманту Серенити, которая, благостно улыбаясь, принимает предложение руки и сердца от нормального парня, остается в Сивицином Вражеке, а через год, когда он с практикой за седьмой курс будет проезжать этими местами, она, в честь старой дружбы, назовет его именем своего сына....