Эндимион потряс головой, но это не помогло. Она только закружилась.
Наверное, намекала, что хочет баиньки, и плевать ей на душевные терзания темных магов всех вместе взятых. Нет, так и до сумасшествия недалеко… И тут он впервые задумался над тонким вопросом: кто для него, собственно, эта девушка.
Конечно, если припомнить события двухгодичной давности… Это навевает некоторые мысли… Тогда он в первый, и в последний раз в своей жизни сделал Серенити больно, чего до сих пор очень стыдился. Но… Это был его почти первый выезд в урочище. Почти – потому что на самом деле второй.
В первый ничего запоминающегося не случилось – кроме того, что он сломал свой рабочий крест. Пробил жмырю глазницу насквозь, и заточенный конец ударился о другую стенку черепа. Конечно, это не очень традиционный способ работы с крестом, но действенный… А во второй раз он услышал от местных жителей об ужасном перевертыше, который, вроде, и не ест никого, но все же действует. Жители жаловались на самовольный угон лошадей (с возвращением, но все же), удой коров, укоп репы, картошки, моркови и свеклы, утаск медовых сот и прочее небольшие бытовые хулиганства.
Так как ни на одной лекции он не слышал о перевертышах, которых бы интересовала репа, парень заинтересовался сим дивным феноменом, и отправился бродить по округе.
И был неприятно поражен тем, что хитрая тварь даже следов не оставляет. Ни меток когтей на деревьях, ни норы с останками трапезы вокруг, ни шерсти на кустах – ничего. На редкость аккуратный и приличный оборотень, аж как-то неудобно его промышлять… Но работа есть работа. И некромант принялся за не совсем привычную, но увлекательную деятельность. Обшарил местность, нарисовал на карте места преступлений, стараясь вычислить логово, и с удивлением определил некоторую систему в творимых злодеяниях. Как будто оборотень обирал соседей, как бы, по очереди. Шел по дворам, строго чередуя их между собой.
Сегодня свекла у дома номер раз, завтра мед у дома номер два, а после завтра – молоко у дома номер три… И так по кругу.
Убедившись, что набрел на оборотня с острой формой шизофрении, Эндимион засел в засаду во дворе дома, долженствующего стать следующей жертвой. Разумеется, ночью ужасный и коварный нелюдь вышел на промысел. Темная тень проскользила по двору, вызывая самые черные ассоциации. Ни травинка не шелохнулась под ее прикосновениями, ни букашка не вспорхнула… Некромант в засаде крепче перехватил меч. Всякий знает, насколько такие создания невосприимчивы к магии. Ранить – да, но убить – только сталью.
Оборотень привычно приласкал хозяйскую собаку (та охотно подставила лобастую башку, видать привычная) и Эндимион совсем обомлел. Чтобы сторожевой пес не поднял дикого воя от соседства с оборотнем? Да что же это, во имя небес и преисподней, за оборотень такой?!! Тем часом, оный неведомый тать прокрался к амбару, и принялся вдохновенно тырить ценный продукт. От такой наглости у некроманта пропало всякое желание тыкать в ночного гостя мечом, и вопить «ага, попалась, подлая тварь!». Он подошел, и просто сгреб в горсть длинные волосы оборотня на затылке: тот был невысок ростом, наверное, еще щенок…
-Ой-ой-ой!– внезапно запищал оборотень тонким девичьим голоском – Не на-а-адо-о-о!.
При свете фонаря выяснилось, что «подлая тварь» — маленькая, хрупкая, и симпатичная девушка, чьим волосам позавидовала бы любая городская красавица, писанная или нет, неважно. Она испугано жалась в угол, кутаясь в куцую рубашку явно с чужого плеча, и взирала на парня с таким откровенным ужасом, что он усомнился, кто же тут оборотень-то…
-Ты почему не нападаешь? – наконец, задал он мучивший его вопрос – Зачем тебе картошка, и что, металлия подери, происходит?!
Девушка выпрямилась, в мгновение ока избавилась от рубашки, заставив мага покраснеть до корней волос, и продемонстрировала, что именно, сменив ипостась у него на глазах.
Наутро Эндимион посадил девушку впереди себя в седло, пообещал доверчивым аборигенам, что нашествия на грядки прекратились – по крайней мере, по причине «подлой твари», и был таков. Направил стопы своя (или, вернее будет сказать – копыты своя?) к городу, и, соответственно, университету.
Долго препирался с деканатом за закрытыми дверьми, но, в результате, затраты себя окупили с головой. Серенити стала его первым и единственным настоящим другом среди многочисленных прочих студентов: она полагала, что тому, кто знает ее тайну, и не выдает, можно доверить вообще что угодно. И парень платил ей полной взаимностью. Склепы с вурдалаками – это еще ладно, мелочь. А вот все две недели срезов брать на себя всю хозяйственную ответственность по месту проживания – это не шутки!. Вурдалаки, как уже упоминалось выше, сессии и в подметки не годились. Временами они оба – и Эндимион и Серенити – подозревали, что преподаватели специально над ними изощренно измываются. Чтобы последующая работа показалась медовым пряником по сравнению с обучением в стенах своей альма-матер.