Едва представив себе это неземное удовольствие, девушка содрогнулась. Нет, к постоянной роли целителя и травника при этом психе она давно привыкла, и ей даже нравилось. Но не нравилось самому психу. Он, собственно, и психовать-то начинал именно тогда, когда девушка принималась его трогать. Для медицинского осмотра, как ни парадоксально, нужен предмет осмотра, и, причем, без лишних тряпок.
Обнажаться некромант не любил хронически, даже в пруду плавать ходил только ночью и в одиночку. Он по непонятной девушке придури полагал, что обширная коллекция шрамов и рваных рубцов на его торсе делает его непригодным для дальнейшего с ней общения. И старался делать вид, что ничем подобным не обладает. Но было бы странно за два года отработать в одной сцепке, и ни разу не получить шальную стрелу в лопатку. Или шальной клык в голень – это уж как повезет. Где он обзавелся всей этой пакостью, парень рассказывать не любил, и раскололся чисто случайно, и, можно сказать, не по своей воле.
Выдалась жутко холодная зима. Метель заметала дома едва ли не по крыши – если здания не были двухэтажными. Весело хрустящий на морозце снежок забивал города. Дело грозило неприятностями – переживаемыми, но отнюдь не самыми ожидаемыми событиями в жизни. Из очередного погоста некромант явился не на рассвете, а хорошо за полдень. Сказал, что задержался. Но девушка видела – не в задержке дело. Он не мог идти.
Вопрос «что с этим придурком делать?» встал в полный рост, когда оный придурок вознамерился заявить, что с ним, дескать, «все в порядке».
То, что при этом «порядке» его шатает, как счастливого родственника на похоронах тещи, а взгляд он еле фокусирует, его , видимо, не волновало. Или не сходило за аргументацию. У Серенити было два варианта: вызвать целителя, или заняться исцелением самой. Первое было долго и дорого. Второе – дешевле, быстрее, и, чего греха таить, надежнее. Мало ли, у кого может быть зуб на темного мага, и кто может перекупить знахаря…
Уразумев, что от напарницы не отвертеться, парень зло плюнул, хрипло рыкнул что-то на эльфийском, которого тогда (да и сейчас толком) девушка не знала, и согласился раздеться. Увидев его спину, она на секунду лишилась дара речи. А некромант, видимо, заранее ожидая привычных вопросов, с равнодушной размерностью зомби выдал сведенья:
-С войны.
Раскаленный прут. Каземат. Сбежал.
Историю эту он не любил, о войне не упоминал никогда, и Серенити уже сама додумала подробности. Кто еще мог попасть в казематы, если не вражеский шпион? Кого еще могли утонченно пытать, как не упрямого и языкастого подозреваемого? Кого еще могли там бросить и не прислать помощь, как не проваленного агента? Оттого-то и пошел он в маги, некроманты – мертвые, они надежнее живых. И с сокурсниками не сошелся, потому что помнил, как оно, когда «свои» бросают. И ее саму, наверно, подобрал потому же: чтобы у нее на спине ничего такого не было.
Никогда.
…А Эндимион все шастал и шастал между кустов, никак не обращая внимания на напарницу. Серенити не верила, что он ее не слышит. Небось, до сих пор дуется…
-Эй!– приветственно позвала она
-Цыц!!! – немедленно шикнул тот, подняв предостерегающе руку.
Серенити замерла, подняв и так и не опустив одну ногу. Она за три года привыкла беспрекословно подчиняться напарнику, когда он принимался вот так бесцеремонно командовать. Неужели, нашел что-то интересное?. Боится, что напарница затопчет следы? Так вряд ли, и чем бы тогда мешала беседа…
В следующую секунду что-то сбило ее с ног и потащило в сторону.
Это «что-то» на ощупь было холодным и шершавым, как змея. Серенити извернулась, и от души цапнула «змею» за «хвост». Движение прекратилось: видимо, это был первый раз, когда она получила подобный отпор. К этому моменту к месту событий подоспел и некромант.
Он не несся с боевым кличем, занеся для удара остро заточенную железяку, и даже не читал экзорцизмов.
Он прыгнул – одним хорошо рассчитанным движением, словно бы распластавшись в воздухе – и приземлился как раз на «змею» — между ее жертвой и девушкой. И, намертво придавив ее своим весом, заработал холодным оружием. Серенити наблюдала сие действо полулежа. В какой-то момент ей стало неудобно, и она перевернулась на бок, подперев щеку ладонью.
Смотреть на работающего напарника было приятно – как и на любого профессионала, знающего свое дело.
Лишенное хвоста существо мерзко верещало, и отбивалось, как могло, однако в первые секунды боя лишилось и крыльев. Не то, чтобы их отсекли, однако на этой кожистой бахроме Серенити летать бы не советовала. Она внимательно присматривалась к противнику Эндимиона, пытаясь сообразить, что же оно такое. То ли у нее амнезия, то ли они еще не проходили таких тварей… Парень, сосредоточено превращая вопящую гадость в мелкий фарш, думал лишь об одном: успеть. А вдруг эта дрянь ранила Серенити? И она там в кустах сейчас лежит и помирает, потому как рукокрылое нечто – ядовитое, или от него кровь не сворачивается? Может, в хвосте был парализатор?.