-Пали шиоротами – невозмутимо поправил голос у них из-за спин –… «шиоротт» вообще неправильный глагол, и в эльфийской грамматике…
-Энди – подозрительно-ласковым голосом обратилась к некроманту напарница – А ты «хлоп» зачистил?.
Глава 10 Замок
Сивицин Вражек давно уже скрылся из виду, а девушка все никак не меняла гнев на милость. Не способствовало примирению даже земляничное раздолье, предоставленное ей бдительным напарником.
Оставаясь молчаливой и укоризненной, Серенити изничтожала заросли ягод, как немой укор его раздолбайству. Джедайт, увлеченный работой, и не подумал напомнить о двусторонне прослушиваемом средстве связи. Ему, скрипящему перьями и яблоками, мудрено было привлечь к себе внимание. А вот Эндимиону, вчера ворвавшемуся в комнату с девушкой на руках, как знаменосец победной армии во вражескую крепость – очень даже было.
Опасение, смешанное с рядовой паранойей, требовало немедленных действий. По обработке ран, как минимум: следы от хвоста птерра на лодыжках девушки не привели некроманта в восторг.
Поглядев на бессознательное тело, и прикинув фифти-фифти, парень сам себе прочитал лекцию о рабочей этике. О том, что то, что он вот сейчас собирается делать, она для него делала не раз, просто ей доставалось гораздо реже, и Серенити была в сознании. Что ничего в этом такого нет, и что нечего тут пламенеть ушами, это делу не поможет. Людей без одежды – обоих полов – некромант с избытком созерцал на рабочих местах, и мог бы с уверенностью утверждать, что это зрелище не производит на него должного впечатления. Вообще-то, о мог бы с чистой совестью подтвердить слова своего дальнего коллеги: он видел людей не только без одежды, но, зачастую, и без кожи. Это все было правдой – но при этом совершенно не помогало.
Одно дело какие-то посторонние девицы, до которых никакого дела нет, и которые вызывают эмоций не больше, чем вывеска лавки художника. Ну, человеческое создание. Ну, без тряпок, ну и что? Но ведь совсем другое дело Серенити… И не потому, что она как раз – создание очень даже нечеловеческое.
Тем не менее, обработав и перевязав все раны – не такие уж и страшные, как оказалось – некромант тщательно укутал девушку тонким одеялом. Подумал, и прилег рядом, согревая своим теплом. Он что угодно готов был сделать, лишь бы удержать, заставить остановиться утекающую по капле жизнь… Впервые в жизни он молился, прося небеса лишь об одном: чтобы Серенити жила. Пусть выбирает, кого хочет, пусть вообще ему больше ни единого слова не скажет, взгляда не подарит, но только бы она жила…
Потом он задремал, убаюканный ровным стуком ее сердца.
***
Проснувшись, занялся опять разболевшимися ранами, а там и Серенити открыла глаза, и все понеслось по накатанной колее… Ну кто же знал, что пентаграмма все еще работает??? И, хотя Джед обещал молчать, Эндимион слишком хорошо знал, каково такое молчание.
И цену ему тоже знал.
А потому покорно ожидал, когда напарница сменит гнев на милость, пока что молча признавая за собой свою вину.
Они ехали уже почти весь день в ту сторону, что указал их заказчик. Серенити проверила его каким-то ментальным арканом, и постановила: не врет, ехать можно. Вот они и ехали.
Через перелесок вела хорошая наезженная дорога, она то расширялась, то раздваивалась, но, в общем, служила общественно-полезным целям: вела. Куда вела – вопрос спорный. Карты на этот счет давали ответ уклончивый. Вспомнить, кто ж такой щедрый отдал дитя на воспитание, горемычный мужик так и не смог: телепатия такая телепатия.
Так что претендентов хватало.
Почитай, все окрестные населенные пункты, а это с пяток других поселков и один городишко. Самый дальний, но самый же и перспективный. Принимать в расчет такие места, как драконья пещера, замок захудалого дворянского рода, скит травника и охотничью усадебку они не стали – в виду их бесперспективности. Все встречные тщательно опрашивались, а их сведенья систематизировались по принципу «слух рядовой», «слух подозрительный», «полный бред» , и «муть после похмельная». Если им верить, то в каждом доме нашлось бы такое количество скелетов по шкафам, что работы практикующему некроманту хватило бы до конца его жизни, а то и после оной.
К концу третьего дня они подошли к пролеску, долженствующему означать, что граница деревьев подходит к концу.
Придирчиво оглядевшись, оба путника приняли решение, что последний раз тут вполне можно переночевать – пока не окончились уютные дубравки, и не начались клоны «Маковой росинки»… Весело потрескивающий костерок наводил на мысли о вкусном ужине, который еще предстояло добыть. Совещаться на эту тему не было ни возможности, ни желания: мясо в еде Серенити не обсуждала принципиально, а для Эндимиона вопрос был решенным сам по себе.