И как раз сейчас у него выдалась такая возможность.
Осознав, что перед ней, возможно, ценнейший источник информации, да и, откровенно говоря, заскучав в обществе напарника, на которого до сих пор дула губы, Серенити вцепилась в парня, как клещ. Усадив его к костру, в первые же пять минут беседы выпытала, что он, оказывается, тут и живет, и что упоминавшийся выше бесперспективный замок – его дом, а сам он тут обретается на каникулах после проклятой пересдачи. На счет «отражений» парень не слышал и не видел ничего – да и кто бы стал таким интересоваться, если их к ночи и поминать-то боязно… Эндимион, снова вернувшийся к хозяйственной деятельности, пока напарница занимала гостя разговором, снова подумал, что, видимо, встреча с отражением не прошла для девушки даром.
Или ему уже в каждом парне, что бросил на нее взгляд, мерещится невесть что? Кунсайд, к которому он раньше, в общем-то, неплохо относился, с каждой минутой становился все более подозрительным типом. Вампир же наоборот, с каждой минутой проникался к собеседнице все более теплыми чувствами. С ней было приятно беседовать, высказанные ею мысли казались здравыми, взгляды – приемлемыми, а что же до зайцев, то категоричное заявление оборотня о неприятии жестокости не могло не сыграть своей роли в отношении к Серенити.
Что же до ее напарника, то может ревновать на здоровье.
Кунсайд и не думал покушаться на Серенити – ему вполне хватало собственной невесты, просватанной еще в прошлом году эльфийской княжны Минории. А если некромант еще не научился определять такие вещи, то кто ж ему злобный доктор Томо, пусть выкручивается по ходу ситуации…
Кажется, отношение Эндимиона к девушке было видно невооруженным взглядом всем, кроме нее самой. И, возможно, еще и него самого – в подобных вопросах некоторые проявляют тупизм, достойный подгорного тролля. Но в данном конкретном случае даже тролли не составили бы конкуренции господину Террианскому…
Кончилось тем, что, когда уже начало смеркаться, а костер почти погас, вампир взял да и пригласил обоих к себе – как бы, переночевать, гостеприимство в ответ на гостеприимство.
Судя по лицу Эндимиона, он бы охотнее заночевал в кювете с кикиморами, чем под сенью замка «соперника», но Серенити явно обрадовалась, и отказать ей у парня язык не повернулся. Девушке вампир тоже понравился – с той же точки зрения, что и она ему – и она полагала, что хотя бы один вечер, проведенный не в лесу и не на кладбище, это неплохая идея. Сметя остатки лагеря с лица поляны, троица отправилась на выход из леса той дорогой, что указывал Кунсайд. Он и Серенити – впереди, а некромант, чуть поотстав – сзади. Вроде как из соображений безопасности, ага…
Они прошагали уже четверть лиги, когда задумавшийся о тщете всего сущего темный маг выхватил из общего гомона нечто странное. Беззаботно болтающие товарищи впереди были слишком увлечены беседой, и не замечали ничего вокруг. А Эндимион замечал.
Мерно колыхающиеся ветки в такт их движению – кто-то двигался вровень с их группой, держа почтительное расстояние, но не отставая. Солнце уже совсем скрылось за верхушками деревьев, и небо потемнело, зажигая первые звезды. Это насторожило Эндимиона: чуть ли не вся поголовно нечисть нападает затемно, а солнце ее убивает, или, в худшем случае, лишает всех сил.
Так что сгущающийся мрак не слишком его обрадовал.
Ревнивые мысли были отодвинуты на второй план. Он понимал, что если привлечь внимание спутников к странным кустам, те мгновенно замрут, и ничем себя не выдадут. Потом тварь подкрадется по-другому, а он может ее и пропустить. Нет уж. Лучше сейчас.
Это оказался самый обычный жихарь, каких в избытке водится по всем лесным чащам: неповоротливый и туго соображающий. Серенити тихо вскрикнула, отскакивая, Кунсайд потянул ее в сторону от мелькнувшей тени. Но они оба опоздали.
Некромант по движению кустов определил, когда жихарь стал подкрадываться для прыжка, и ждал его. Незадачливая нечисть не успела даже толком сообразить, что же происходит. Ритуальный меч темного мага пронзил его сердце в прыжке.
-Хорошая реакция. – заметил вампир немного обалдело, все еще приобняв за плечи Серенити, готовый, если потребуется, защитить ее.
Это не укрылось от внимания Эндимиона.
Он вытащил холодное оружие из мохнатой туши, и вытер лезвие о шерсть. Кажется, свершенное им героическое деяние ничуть его не обрадовало. Кунсайд отлично понял это, и поскорее от Серенити отстранился. Осмотрел нечисть с уважительным кивком: жихарь был немаленький.