-Странно, – заметил он – обычно они сидят в своей чаще, и к краю леса не подходят. А мы уже почти вышли.
Серенити оглядела нестройные, зато густые ряды деревьев, задаваясь чисто теоретическим вопросом, а когда же тогда лес густой. Однако Кун оказался прав: пропетляв еще минут пятнадцать, они вышли на пригорок. Отсюда отлично было видно означенный замок: строение небольшое, нуждающееся в ремонте, однако симпатичное и спроэктированое со вкусом. Сад вокруг замка имел такой вид, будто садовник здесь был фигурой исключительно номинальной. Феноменальный плющ, увивавший не только забор, беседку, и стену, но и часть крыши, превращая южную сторону замка в сплошной ковер, привел Серенити в сущий восторг.
Пока она с энтузиазмом носилась , осматривая эти красоты, напарник предавался мрачным мыслям. Его воображение, не иначе как натренированное на оживших мертвецах, и прочей пакости, предоставляло ему картины одна привлекательнее другой.
Лидировала сцена романтического свидания в этой самой беседке. Про себя он решил, что выставит сторожевой контур на дверь комнаты напарницы. На всякий случай… Не к ней в гости заглянут, так она сама непременно куда-нибудь завееться. Это уж обязательно. Напарница – штука нежная, ее надо беречь. Он и так едва ее не потерял…
Встречать их вышла дальняя вампирская родственница Куна – дама, состоящая, кажется, только из двух цветов: черного и белого. Даже губы, кажется, были не столько бордовые, сколько черные. Типичная вампирша, ни дать ни взять. Смуглый беловолосый Кун на ее фоне казался паршивой овцой в славном стаде вампиров. Черно-белая дама представилась Нехеленией, и радушно пригласила дорогих гостей, друзей «ее милого мальчика» располагаться и чувствовать себя, как дома. Ее милый мальчик тяжко вздохнул, но промолчал. Вот что значит хорошее воспитание, подумала Серенити. Вот ее напарник бы уже непременно вызверился, и всем бы рассказал, кто тут мальчик, кто тут милый, и кто тут чей…
Комнаты им отвели на третьем этаже, дверь в дверь, соблюдая приличия. Эндимиона и его паранойю это никак не устроило. Он на протяжении последних лет привык засыпать и просыпаться под ставшее родным сопение на ухо, и искренне полагал, что так и надо. К тому же, когда они ночевали спина к спине, никакая нечисть бы застала их врасплох, подкрадываясь коварно сзади…
Серенити, кажется, была абсолюто, совершенно счастлива. Она, наконец-то, отмылась не в озере, вычесала свои длиннющие волосы. Обычно эту нелегкую задачу брал на себя напарник. Стенал, как тысячелетнее привидение, но исполнял свои функции отменно. Теперь же пришлось повозиться, но и результат того стоил.
Когда девушка, уже отмытая, и облачившаяся в единственное припасенное на всякий случай платье спустилась вниз к позднему ужину, Нехеления замолчала на полуслове, Кунсайд поперхнулся третьей положительной, а ее собственный родной напарник даже не соизволил оторвать взгляда от гобелена напротив, изображавшего какую-то подозрительную нимфу.
Решив, что все мужики одинаковые (не говоря уже о нимфах!) девушка заняла свое место за столом, и приняла посильное участие в светской беседе на культурные темы. Эндимион так и остался созерцать эту пакостную нимфу, которая теперь оказалась у девушки за спиной. И слава богу, иначе , вполне вероятно, она бы подпортила шедевр ткаческого мастерства.
Ужинали недолго: все-таки, ночь на дворе, да к тому же и погромыхивающая в придачу. Путникам повезло встретить по пути вампира, иначе пришлось бы пережидать грозу в лесу, что не слишком-то приятно. Некромант, не выдержав постоянных переглядываний двух представителей нечеловеческой (и, теоретически говоря, враждующих между собой) рас, извинился и удалился первым.
Серенити поглядела ему в след неодобрительно, но ее немедленно отвлекла Нехеления, историей о том, как на последнем рыцарском турнире в Гражде Ольховой «ее милый мальчик» стяжал себе славу неумолимого драконоборца: стреляя, теоретически, в мишень, попал в пролетавшего над ристалищем ящера. Кунсайд ворчал, утверждая, что его подбили, что это все злостная провокация, и что вообще он мечник, а если охота лучных гениев понаблюдать, так у него в университете на первом курсе учится эльф, по специальности – маг огня, а по призванию – самый меткий лучник из всех живых.
Речь свернула на упомянутого гениального юношу, которого Серенити не то, чтобы знала, но видела и даже перекидывалась словечком: он был в ее группе. Так что Зойсайду они кости перемыли качественно.