Растерявшись, испугавшись и разозлившись одновременно, девушка уже было собралась поискать заблудшую овцу в спальне Нехелении, припомнив похожий случай, рассказанный сокурсницей, но вовремя опомнилась. И усовестилась. Эндимион не просто не любил женский пол. Он, кажется, его просто ненавидел, и каждый свой шанс использовал, чтобы испортить существование его представительниц. С теми, кто как-то переживал первый час такого неземного удовольствия, как общение с господином Террианским, некромант завязывал нечто, условно напоминавшее вооруженный нейтралитет. Боевой маг в хрен-знает-каком поколении, Харука, с ним нормально общалась, и они периодически рубились на ристалище: он – ритуальным эстоком, она – орочьим ятаганом, добытым в бою. Ну, так то Харука, ей никто не указ, и уж тем более какое-то там общественное мнение. Дурной характер Эндимиона она полагала чем-то вроде печальной, но незаразной хвори, и все ждала, когда верная напарница излечит парня от этого недуга. Напарница, увы, пока не спешила сотворять означенное чудо, и мечты Харуки оставались пока только мечтами.
Зато Реяна — маг огня, как и Зойсайт — ненавидела некроманта за его насмешки люто, и, говорят, ломала о него по одной ведьминской метле каждый месяц. Наверное, по расписанию, не иначе…
Одним словом, парень чурался женского общества, да и общества вообще, предпочитая сомнительным прелестям социального контакта плодотворное копание по чужим гробам.
И компанию девушки-оборотня.
Короче говоря, в четвертом часу утра, уставшая и вымотанная, Серенити рухнула на его кровать, спихнув свитки на пол, и уставилась в потолок. Эндимиона там не наблюдалось. Еще не было случая в их практике, чтобы он сорвался и слинял, не поставив ее в известность. Иногда – если опасность, по его мнению, была уж чересчур высокой (до кучи со смертностью в выбранных для работы местах) он коварно подмешивал в питье Серенити сонного зелья, и оставлял записку : мол, пошел по упырям, если к завтраку не вернусь, завещаю тебе мою долю. Обычно после таких фокусов затейник получал сковородкой по самое не балуйся, громогласно (соседи заслушивались) каялся, но спустя какое-то время все повторялось.
Когда Серенити на втором курсе, наконец, научилась распознавать подмешанный в еду и питье дурман, этот поганец как раз закончил осваивать психоматическую блокаду, и борьба перевелась на новый, качественно превышающий предыдущий, уровень. По крайней мере, сковородка уже не справлялась со своими функциями, и Серенити начала подумывать об ухвате. И вот теперь… Нет, но это же немыслимо.
Куда бы он ни отправился – не оставил бы тут половину необходимого практикующему магу добра.
Ритуальный меч, свечи, травы, пузырьки со всякой дрянью (он уверял – рабочими образцами) и склянки с магическими настойками – все это в беспорядке захламляло рабочую поверхность мебели вокруг. Склонный к бессистемному хаосу, Эндимион организовывал свое жилище по принципу «я один знаю, где валяется эта хрень». Но он даже креста не захватил – что для некроманта вообще немыслимо. А как прикажете упокаивать незапланированную нежить, если таковая найдется? Меч для такой работы годился не всегда, и два добротных, хорошо сработанных креста — четыре локтя длинны, два с четвертью ширины – они таскали с собой всегда. Два – потому что их было двое. Меч – он на то и ритуальный, что для всякого чернокнижья сподручный.
А вот если вылезло нечто совсем неучтенное, нежданное и негаданное, как разжиревший от поедания скота нурглий – тогда только крест. Менять их приходилось часто, выдерживали они один-два, редко – три боя, и часто, ругаясь под нос мудреными эльфийскими словесами, Эндимион сам их строгал на заднем дворе, обзывая нежить разорительным хобби.
Тем не менее, оба креста стояли в углу, как печальное свидетельство умственной неполноценности господина Террианского.
Серенити на них посмотрела так сурово, будто это они лично отвечали за наличие напарника в комнате. И приняла тяжелое для нее решение. До этого момента она опасалась менять ипостась в доме – мало ли, вдруг кто увидит… Не любила она эту скользкую тему, хоть ты плачь. Она и плакала – одна, в подушку, если рядом не было Эндимиона. Который популярно пояснял, что все в мире относительно и всех отнесут. Так что ничего на свете не стоит слез его напарницы, и уж тем более вторая ипостась, которая лично ему всегда нравилась, со всеми своими прибабахами, сколько их ни есть… Собственно, Серенити еще не искала по запаху.