Стоило попробовать, если, конечно, еще не поздно. Время очень позднее, то есть очень раннее, нормальные люди (вампиры и прочая) спят беспробудно, стоило рискнуть…
Вздохнув, девушка принялась раздеваться.
Глава 14 Забыть и покинуть
Эндимион бы никогда не подумал, как оно обернется в жизни.
А оно взяло, да и обернулось. И что теперь делать – оставалось непонятным.
Обозвав себя полудурком, и еще десятком слов, поточнее характеризующих его и так не слишком привлекательный облик, парень пошлее вперед. А что оставалось-то? Куда он идет, Эндимион и понятия не имел, из инвентаря под рукой – только нож, и тот чисто случайно: он никогда не снимал все оружие сразу. И если бы он не был так зациклен на напарнице, ее личной жизни и счастливом сопернике, он непременно вспомнил бы с утра об обломках арбалета, сиротливо дожидающихся починки на дне переметной сумы. Следовал всучить это добро девушке – пусть бы уж хоть делом в городе занялась, авось, и уберегло бы…
Не уберегло.
Он отлично – лучше, чем кто-либо – знал, что не уберегло бы. Он остался у разбитого корыта, и на этом надо поставить крест. Жаль, они остались в комнате…
Еще раз помянув злым, и отнюдь не тихим словом себя, нелюбимого, парень продолжил движение. Его даже не особо интересовало, что он там найдет, впереди. Двигался по инерции, просто чтобы занять время. Надо же себя куда-то девать. Иначе мысли пойдут по кругу, как хорошо наезженные иноходцы, а сам он пробьет себе путь на волю, методично колотясь дурьей некромантской башкой о стену. Правда, после такого подвига ни свобода, ни башка ему уже не пригодятся.
Так что пробовать не следовало.
Пустота, саднящая и зубастая, поселилась там, где еще утром была надежная уверенность. Он снова один. И виноват в этом только он сам. Серенити тут вовсе ни при чем, она нормальная девушка…И Кунсайд, чего уж там, совсем не упырь, и Эндимион его понять мог. Как никто мог.
Когда он уходил из Легиона, думал – все. Вот теперь – все. Никогда больше… Там, за чертой службы, он оставил всего себя – личность, память, семью (если она у него была) и прочее, что связывает человека с миром. Он вернулся пустым. Стертым рисунком, чистым листом, утратившим память после пережитого в каземате. Решил – пусть там и остается. Он не хотел возвращать утерянное. Зачем? Чтобы стало еще больнее? Семья – если она, повторимся, была – вряд ли пережила войну. Те, кого он считал друзьями, оставили его в подземельях. Он вышел из игры с пустыми руками: ни одного козыря не сдала ему судьба-индейка. Но из отбоя ничего не стянула. Зачеркивая прошлое, он ударился в мажью науку, выбрав, на его взгляд, самую спокойную. Мертвые лучше живых.
Так и было – пока он не встретил Серенити.
Маленький испуганный комочек, глядящий на него умоляющими глазами рука не поднялась не то, что добить. Просто оставить – бросить, как его самого бросили когда-то. Как будто желая доказать что-то самому себе, парень из чувства противоречия прихватил Серенити с собой. И в деканате пообещал, что будет присматривать за необычной студенткой, а вся ответственность за нелюдя – на нем. На вежливую просьбу «поглядывать и докладывать» послал эльфийскими путями в голубые дали и ушел, хлопнув дверью. Деканат даже не обиделся – они получили выгодное дело. И отметили это знаком «плюс». Оборотни-маги личности настолько редкие, что их всех знали наперечет. И Серенити предстояло стать одной из них.
И если бы… Еще раз лишится памяти… Выкинуть из головы эти два года, зачеркнуть, как будто их и не было – потому что это слишком больно…
«Ты правда хочешь?»
По ногам прошел холодный сквозняк.
Эндимион поднял голову. Перед ним стоял ответ на все вопросы. Еще не вплотную – он маячил вдали, в пределах полета стрелы. Такой понятный, что становилось даже неясно, как это он, собственно, раньше-то не сообразил…
«Хочешь?»
Соблазнял холодный поток воздуха, будто уже притягивая его к себе.
Парень сделал шаг. Второй. Что он теряет, собственно… Действительно, что?
«Хочешь» — удовлетворенно зашипел сквозняк.
Эндимион зашагал вперед.
***
К числу самых глупых деяний в истории цивилизации, несомненно, стоит отнести следующее: темной ночью прийти на лежбище вампира, и безжалостно его растолкать, сунув ему под нос, для наглядности, осиновый кол.
Серенити исполнила данное действие с блеском, наглядно подтвердив теорию своего пропавшего (но не пропащего) напарника о женской интуиции как эквиваленте логического мышления.