Попутно он рассказал, что проход этот ведом каждому в доме, и кто ни попадя, кроме гостей, им пользуется, норовя сократить дорогу, дабы не петлять через ползамка. И сдается ему, Кунсайду, что именно для таких целей он и был устроен, а уж никак не для кровавых тайн.
Девушка с ним молча согласилась, про себя подумав, что лучшее средство спрятать что-то – это положить на самом видном месте. Сколько раз она сама так теряла конспекты, одежду и предметы быта…
-Ку-у-ун… — подергала она вампира сзади за рукав – Как думаешь, как он ход нашел?
-Да кто его, некроманта поганого, разберет? – привычно ругнулся недовольный ночной побудкой вампир — И вообще, была бы ты чуть-чуть менее мне симпатичной, или съел бы на месте, или послал бы эльфийскими лесами на пару с напарником… По правде сказать, там-то вам самое и место.
-Если бы я была тебе менее симпатичной, ты бы не пригласил нас к себе! – нахально отозвалась девушка, старательно поглядывая как под ноги, так и вокруг. Мало ли, куда занесет нелегкая…
К вопросу о смертельной глупости, вдобавок ко всем перечисленным подвигам надо бы еще уверовать в искреннее желание голодного вампира вам помочь и послушно последовать за ним в какое-нибудь одинокое и мрачное место… Увидав впереди отблеск, оба прибавили шагу: кажется, они вот-вот настигнут самовольного исследователя, Серенити расплачется от облегчения, кинется вновь обретенному напарнику на шею, и, скорее всего, там же на месте и задушит, чтобы неповадно было.
Девушка, уже мысленно готовая к такому развороту событий, и даже мысленно репетирующая речь по этому поводу, мгновенно остолбенела, дойдя до места, с которого ей хорошо была видна конечная часть их пути. Кун не видел: он вел светляка, и его отраженный огонек портил весь обзор дальней панораммы.
Серенити, не тратя времени ни на что, рванула вперед, оттолкнув с дороги намного более высокого и тяжелого спутника так, будто даже его и не заметила. Кунсайд решил, что, видимо, не зря их расы не дружат: есть за что, были уже прецеденты – поковылял следом, едва не схлопнув светляка от неожиданности.
Но все же не схлопнул – за что и был вознагражден сполна правом созерцать происходящее. Коридор хода оканчивался тупиком. Но это была не каменная стена, и не решетка. Нет. Это было огромное, во весь проход, зеркало. По его гладкой поверхности скользили блики – вряд ли от светляка. За зеркалом, будто другой мир, было смутно видно очертания: противоположная стена, свеча в подсвечнике, поставленная на угол чего-то массивного, каменного выступа, должно быть, нож, бесполезно валяющийся на полу, и Эндимион. Правда, не валяющийся на полу, а ровно стоящий у зеркала, положив на него ладонь. Пальцы ласкающим движением касаются глади, выражение лица – самое мечтательное.
Именно это выражение и подсказало Серенити первым делом, что с напарником творится неладное. Она бы сейчас все отдала за одну его кривую ехидную ухмылку…
Кунсайд увидел, как девушка безвольно сползает на колени, и пальцы скользят по стеклу – она не могла дотянуться до Эндимиона. Ни дозваться, ни дотронутся, ни доколдовать. Потому что зеркало – худшая ловушка для мага. А это зеркало, судя по всему, уже поймало отражение, и теперь готовится выпустить в мир еще одно свое детище. Детище ничем не будет отличаться от оригинала, кроме, разве что, холодной трезвости хищника, в оценке, кого бы ему утянуть за собой следующим… Учитывая события последних дней, вампир почему-то не сомневался, что знает, кто будет этим «кем-то»… Он знал, что спешить уже некуда: бесполезно. Захваченного зеркало не отдаст, если тело уже поглощено.
Ладно бы отражение охотилось... А то – само зеркало… Поэтому он не торопился, собираясь, в случае чего, самому оттаскивать девушку силой, и волочь обратно в обитаемую часть замка. А сюда возвращаться только с группой подготовленных и обученных боевых магов: уничтожить зеркало, к сожалению, можно только ему подобным. Он не предусмотрел одного.
Он не предусмотрел Серенити.
Девушка не стала стенать, лить слезы, бить кулаками в безответную холодную гладь, и истерично проклинать судьбу. Видимо, на то она и не обычная девушка, не зря же одиночка Эндимион ее в напарницы выбрал. Серенити Лунная вскочила на ноги, со всего маху хлопнула (наверняка пребольно ушибив) ладонь точно напротив таковой напарника, и уперлась в зеркало лбом.
Когда Кун рванул, резко прибавив темпа, было поздно во второй раз: Серенити применила только виденную ею в исполнении некроманта психоматическую блокаду, и вошла в телепатический контакт, как нож в масло.
Только контакт не с напарником. С зеркалом.